Бухгалтер для Босса - Никки Зима

Даже первые лица на портретах выглядят очень усталыми и впавшими в уныние.

Вдруг Мещеряков резко останавливается. Смотрит на одну из табличек. Я тоже смотрю.

«Глава управы Борщ Артур Константинович».

Он кивает на фамилию и чуть заметно усмехается:

— Ну и фамилия. Молдавская что ли?

Молчу. Скорее гастрономическая.

Сглатываю слюну. Борщ. Артур Борщ.

Вспоминаю, как я в прошлом месяце «переборщила», навернув полкастрюли горячего, наваристого, со сметанкой, из грудинки на кости…

Вообще прошли те времена, когда ветреность и безрассудство для нас с Маринкой означало познакомиться с парнями в клубе и предаться безумному сексу без обязательств, не думая о последствиях.

Теперь безрассудство — это сожрать полторта в три часа ночи.

Господи, о чём я думаю? Видимо, голодная, как волк. Последний раз ела, кажется, в прошлой жизни.

Надо думать о деле.

Из-за двери раздаётся грозный бас. Такой, что стены вибрируют:

— Да-да? Войдите!

Я внутренне готовлюсь. Немного страшновато. Надо быть начеку и не дать этому ловеласу возможности обвести себя вокруг пальца. Нельзя попасться на ту же удочку, что и Карина.

По её словам, он так красиво звиздит, что лапша на уши узорами ложится.

Лапша? Опять я про еду.

Мещеряков толкает дверь. Мы входим.

И я ойкаю.

Из-за стола навстречу нам поднимается… мужичок. Тщедушный.

Мелкий.

Росточком едва до ста пятидесяти сантиметров дотягивает.

Вспоминаю фото на телефоне Карины, вроде он, но там его роста не видно.

И «это» развело Карину? Мне стало даже обидно. Теперь заставить его заплатить за вторую сиську стало для меня делом принципа.

Но как объяснить всё это Мещерякову? Ведь он ни хрена не знает.

— Проходите, садитесь, — говорит Артур Борщ тем самым басом, напоминающим гудок парохода, — я давно вас ждал. Слушаю вас.

Он указывает на приставной стол и сам садится за него с другой стороны.

— Вы же от Бориса?

— Мы? Нет…, — отвечает Мещеряков, которого я тут же ни с того ни с сего бью под столом по ноге, — то есть да.

— Ну понятно-понятно, он не для всех Борис, — догадывается Артур и подчёркивает свою принадлежность к некоему элитному клубу, членам которого позволено обращаться к Борису по имени, — для вас он Борис Николаевич!

Мещеряков косится на меня, я же считаю, что мы не должны врубать заднюю и оправдываться.

В конце концов, этот преподобный Артур строит козни и плетёт нам ловушки.

Нам не помешает узнать о его делах побольше. Раз уж проникли в стан врага, надо получить от этого как можно больше.

— Чай, кофе? Что покрепче? — улыбается Борщ.

Опять вспоминаю о еде, мой желудок совершает настоящее предательство и урчит, как большой симфонический оркестр имени Петра Ильича Чайковского в Московской филармонии.

— Нет, спасибо, — сухо отказывается Мещеряков, — мы к вам по делу.

— Хорошо-хорошо, — Борщ встаёт из-за стола, — понимаю, вы, наверно, торопитесь на обед…

Он бросает взгляд в мою сторону. Всё-таки услышал, как воет моя внутренняя голодная волчица. Напевает приставучую мелодию:

— Первым делом, первым делом самолёты. Ну а девушки? А девушки потом.

Подходит к двери, выглядывает в коридор, запирает дверь на замок.

Потом идёт к сейфу, проводит манипуляции с кодовым замком, извлекает из сейфа спортивную сумку и кладёт её на стол перед нами.

— Здесь…, — Борщ показывает пятерню…, — это, так сказать, авансом.

— Вы нас не так поняли! — Мещеряков собирается объясниться.

Но Артур жестом прерывает Максима Дмитриевича, неопределённо показывает на стены, и я читаю по его губам слово: «Нас могут прослушивать».

— Прошу прощения, действительно, мы с Борисом изначально говорили о других условиях.

Он снова подходит к сейфу, приседает на корточки, достаёт оттуда новые пачки денег, запихивает их в сумку, из-за которой его почти не видно.

— Теперь всё! — и показывает ладонями с растопыренными пальцами цифру «десять».

Его губы снова начинают шевелиться: «Пересчитывать будете?».

Мещеряков поднимает на Борща тяжелый взгляд, тот начинает улыбаться.

Нужно что-то делать, вот-вот Борщ нас раскусит. Нельзя больше медлить ни секунды.

Я принимаю решение!

Встаю, забираю сумку, протягиваю руку, Артур пожимает в ответ, улыбается мне, а Мещеряков смотрит как на полоумную.

Но почему-то тоже встаёт и направляется к выходу, не прощаясь.

— Всего доброго, Артур Константинович.

— Всего хорошего, ещё увидимся!

Не дай боже, думаю про себя и выхожу вслед за Мещеряковым.

Его широкая спина уже маячит в конце коридора.

Я догоняю его на лестничной клетке, он резко оборачивается ко мне:

— Смирнова! Какого...? Что вы творите?! Вы что, охренели? Если вы сейчас мне всё не объясните!!!

Блин, да я сама не знаю, почему я схватила эту идиотскую сумку.

Точнее, я понимаю, что сделала это из женской солидарности.

Таких козлов нужно наказывать по полной программе!

Я чуть потрясла сумку, прикидывая, сколько там килограммов денег. На вторую сиську Карине точно должно хватить!

Но как это всё объяснить Мещерякову? Чтобы не свести его с ума, и чтобы это ещё и выглядело логично?

— Максим Дмитриевич, нам нужно уходить, я всё объясню в машине…

Глава 21

Трепещу как осиновый лист от волнения и непонятного восторга, чувствую себя Джокером, который только что ограбил Нацбанк.

Меня потрахивает.

Когда мы сворачиваем на улице за угол, то замечаю, как в управу входят мужчина и женщина, чем-то напоминающие нас с Мещеряковым.

Похоже, нас перепутали. Может, у меня просто паранойя?

Как заправский агент спецслужб, краем глаза бросаю взгляд на окна Борща, кажется, там колыхнулась штора.

Похоже, дело принимает крутой оборот.

Мало того что мне предстоит каким-то образом объяснить боссу, зачем я забрала деньги, так я ещё должна убедить его отдать деньги Карине…

Фууухх, ну и задачка…

Мещеряков садится в машину, я бросаю сумку с деньгами на заднее сиденье и впихиваюсь рядом.

Мы плавно трогаемся.

— Юля, что это было? — он говорит это уже намного более спокойным тоном.

— Я просто не смогла пройти мимо, Максим Дмитриевич!

— Не смогли пройти мимо? — он таращится на меня.

— Я сейчас не могу вам всего сказать, Максим Дмитриевич, но именно этот человек затеял весь этот цирк с конями и блядскими клоунами.

— С чего вы взяли?

— У вас всего два выхода: поверить мне на слово или прямо сейчас уволить меня, вернуться в кабинет Борща с сумкой, покаяться и сказать, что произошла ужасная ошибка.

Я жду, что он сейчас начнёт орать, высадит меня посреди дороги и уволит без выходного пособия, но он задумчиво смотрит вдаль и спокойно выдаёт фразу:

— Цирк блядский…

— Что, простите? Не поняла…

Мещеряков вздыхает.