Смотреть нельзя трогать - Вик Арис

Аня покраснела и вообще сделала вид, что сейчас провалится сквозь паркет.

Я остановилась в паре шагов от него.

— Егор, — сказала я мягко, — вы сейчас очень осторожно пытаетесь озвучить мне сплетню или мне показалось?

— Я вообще-то о рабочем доступе. Не надо нервничать.

— А вам не надо умничать. Если вас беспокоит уровень доступа моего стажера, вы можете написать мне служебную записку. В трех экземплярах. Один я прочитаю, второй порву, третий вставлю в рамочку как напоминание о том, что некоторые сотрудники путают рабочую наблюдательность с мелким мужским раздражением.

Егор чуть дернулся.

— Я просто заметил, что он у вас… на особом счету.

— Он у меня на том счету, на котором находится любой полезный сотрудник. А вот вы сейчас очень близки к тому, чтобы я открыла для вас отдельный счет. С пометкой «ведет себя как обиженный подросток».

— Варвара Никитишна, я не…

— Все, Егор, мы закончили.

Я обошла его и положила папку на стол с таким звуком, чтобы точно стало понятно, что разговор действительно закончился. Он отошел, но я уже видела по лицу: тема поползла. Может, кто-то видел нас на мотоцикле. Может, люди вообще чувствуют напряжение между двумя идиотами, которые делают вид, что ничего нет, тогда как между ними уже так жарко, что кажется, можно курицу гриль приготовить.

Я стояла у стола, приводя в порядок документы, и раздражение во мне мешалось с тревогой. Не из-за Марка как такового. Из-за работы. Из-за этого филиала, который я собирала по кускам, выстраивала, выгрызала себе, защищала. Мне не нужны были шепотки. Особенно такие.

Когда я вышла из переговорной, Марк ждал меня у стеклянной стены коридора.

— Что он сказал? — спросил он негромко.

— А тебя это с каких пор касается?

— С тех пор, как он смотрит на вас так, будто ему кто-то обещал право на ваше время.

Я вскинула бровь.

— Тонко. И что же, теперь ты еще и офисных кобелей будешь распределять по степени угрозы?

— Уже распределяю.

— Марк.

Он чуть наклонился ко мне. Так, чтобы это еще можно было счесть нормальной деловой дистанцией, если у человека очень плохое зрение.

— Если он будет говорить лишнее, скажите мне.

— Чтобы ты сорвал ему свидание тоже?

Марк тихо рассмеялся.

— А что, не плохой вариант, да и опыт у меня уже есть.

Я едва не фыркнула, но вовремя сдержалась.

— Иди работай, мститель. У меня встреча.

— Я в курсе. Я вам материалы обновил. И переставил местами блок с финансовыми рисками, так будет жестче.

Он протянул мне папку, и я машинально ее взяла. Открыла. Быстро пробежала глазами страницы.

Он был прав.

Черт бы его побрал, он опять был прав.

— Когда успел? — спросила я, не поднимая глаз.

— Пока вы воспитывали коллектив.

— Шпион.

— Зато полезный.

Клиент, к счастью, пришел вовремя. Встреча обещала быть неприятной, но здесь Марк неожиданно показал ту сторону, которая, если честно, начала меня тревожить сильнее всего.

Он не лез. Не тянул одеяло на себя. Не пытался блеснуть. Просто в нужный момент подвинул мне нужный лист, коротко и точно напомнил цифру, которую я собиралась озвучить, а потом, когда клиент снова начал привычно уходить в снисходительное «ну вы же понимаете, девочки в продажах…», перебил его таким спокойным, ледяным тоном, что даже я на секунду повернулась к нему с удивлением.

— Простите, — сказал Марк, — но если вы хотите обсуждать компетенцию, лучше опираться на результаты. А результаты здесь обеспечила как раз Варвара Никитишна. Все остальное — лишняя лирика.

В комнате стало тихо.

Клиент сначала хотел было возмутиться, потом посмотрел на Марка, на меня, на таблицы и почему-то передумал.

А я сидела и чувствовала странную, очень взрослую смесь эмоций. Гордость. Благодарность. Раздражение. И еще кое-что, что мне совсем не нравилось.

Уважение.

Потому что он не просто флиртовал со мной по углам и доводил до белого каления. Он был рядом в той плоскости, которая для меня была вообще-то святая. В работе. В деле. В том, чем я жила.

А таких мужчин не хочется подпускать слишком близко уже потому, что потом от них труднее всего отказываться.

После встречи клиент ушел заметно мягче, чем пришел. Я проводила его до двери, вернулась в кабинет и только там позволила себе откинуться на спинку кресла и закрыть глаза.

Через минуту постучал Марк.

— Можно?

Он вошел, прикрыл за собой дверь и поставил на стол папку с итогами встречи.

— Вы были великолепны, — сказал он.

— А ты полезен.

— Для меня это почти признание в любви.

— Не обольщайся. Это признание в том, что я пока не жалею, что не придушила тебя в первый день.

Он тихо рассмеялся и, к моему счастью, не стал давить дальше. Просто кивнул на документы:

— Здесь все, что надо отправить до вечера. Я часть уже подготовил.

— Спасибо.

Слово вырвалось быстрее, чем я успела себя остановить.

Он услышал. Разумеется.

Но только посмотрел на меня внимательнее и сказал уже серьезно:

— Я же говорил, Варя. Я не просто мешаю вам жить.

Вот после этого он ушел, а я еще долго смотрела на закрытую дверь и думала, что с каждой новой такой фразой моя обычная жизнь действительно становится все менее обычной.

Сан Саныч позвонил ближе к вечеру, когда я уже мечтала только о том, чтобы офис сам по себе сложился в ровную стопку, ушел домой и дал мне пять минут тишины.

— Варя, — сказал он без предисловий, — есть дело.

— Хорошее или так себе?

— Для тебя — и то и другое. Готовься к поезде в Италию.

Я выпрямилась.

— В каком смысле?

— В прямом. В конце недели летишь в Милан, потом в Геную. Переговоры, партнеры, подписание договоров, обмен опытом, все как ты любишь. И сразу говорю, не спорь. Нужна именно ты.

Я потерла лоб.

— Сан Саныч, я не спорю. Я просто морально уже лежу без сознания. У меня квартальный хвост, корпоративные клиенты, и…

— И ты все это закроешь. А в Италию все равно полетишь. Там важные люди. Их нужно лично очаровывать и слегка пугать цифрами. У тебя это получается лучше всех.

Я хмыкнула.

— Это такой странный комплимент?

— Очень даже прямой. И еще. С тобой поедет Марк.

Я замолчала так резко, что Сан Саныч даже переспросил:

— Варя? Ты там?

— Я здесь, — сказала я медленно. — А вот мой внутренний покой только что вышел в окно.

— Не начинай.

— Я не начинаю. Я пытаюсь понять, за что именно вы меня так любите.