Мой кремень - Зоя Огнева

на Руслана — сильного, властного, недосягаемого, вокруг которого снова были адвокаты, полиция и армия преданных бойцов. Ей больше не было места в этой его блистательной жизни. А привязывать его к себе будущим ребенком, заставляя быть вместе из чувства долга, её гордость не позволила бы никогда.

Она бесшумно поднялась с края кровати, пока все были отвлечены заполнением бумаг. И незаметно скользнула за спины оперативников, растворяясь в утреннем тумане тайги.

Глава 17. Спецоперация «Папашка»

Полуразрушенная избушка в глухой тайге осталась далеко в прошлом, став для Веры Леоновой то ли прекрасным, то ли самым страшным сном в её жизни. Город встретил её привычным шумом, серым асфальтом и бесконечной, изматывающей работой над диссертацией.

Вера сидела в своей новой съемной квартире, обложившись распечатками графиков нейромышечной фасилитации и картами рефлекторных зон. Её пальцы быстро, механически стучали по клавиатуре ноутбука. На примере безымянного «пациента К. с посттравматическим парапарезом нижних конечностей» она доказывала всему медицинскому миру, что её метод — это прорыв. Работа была почти завершена, комитет уже назначил дату защиты, а чиновники, шепотом передавая друг другу слухи о том, какого человека она умудрилась поставить на ноги, были готовы вернуть ей лицензию на золотом блюдечке.

Её карьера была спасена. Но мир внутри Веры был полностью разрушен. Она засыпала и просыпалась с одной и той же мыслью о Руслане, до боли в груди скучая по его хмурому взгляду, низкому хриплому голосу и тяжелым, горячим ладоням.

Она аккуратно откинулась на спинку стула и положила руку на живот. Срок — почти семь с половиной месяцев. Маленький Кремень внутри неё уже вовсю заявлял о себе: утренняя тошнота постепенно отступала, уступая место постоянной, мягкой усталости. Живот заметно округлился, приобретая едва заметные, но такие родные для неё очертания.

Дверь спальни открылась, и в комнату с чашкой горячего чая зашла Оля — та самая подруга, владелица элитного агентства, которая когда-то втянула Веру в эту авантюру. Оля была единственным человеком во всем мире, кто знал её тайну, поддерживал морально и не давал окончательно сойти с ума от одиночества.

— Опять пашешь, доктор? — Оля мягко улыбнулась, ставя чашку на стол и сочувственно глядя на бледное лицо Веры. — Пожалей мелкого. Ему нужен покой, а не твои диссертации. Как ты себя чувствуешь? Мне больно на тебя смотреть, ты же таешь на глазах.

— Нормально, Оль, — Вера горько усмехнулась, прижимая ладонь к животу и с трудом сдерживая подступившие к глазам слезы. — Растет. Характер, кажется, в папочку — пинается так, будто пытается выбить стенку матки. Но... мне дико плохо без него, Оль... До дурноты. Каждую ночь его руки во сне чувствую. Но я справлюсь. Напишу диссертацию, верну лицензию, подниму ребенка сама. Ему нет места в нашей жизни. Если он узнает о ребенке — вернет меня из чувства долга, потому что он офицер и у него пунктик на чести. А я не хочу быть для него обузой или обязаловкой. Я слишком сильно люблю его, чтобы превращать в раба собственного долга.

Оля тяжело вздохнула, крепко обняла подругу за плечи и поцеловала в макушку.

— Ладно, молодая мамочка. Отдыхай и дописывай свои мемуары. Мне пора бежать, в агентстве суматоха, новые контракты, — Оля подхватила сумочку и направилась к выходу. — Вечером позвоню. И не смей голодать!

* * *

Спустя два часа Оля сидела в своем просторном, роскошном кабинете в самом центре города, просматривая резюме новых соискателей. Работа шла своим чередом, пока тишину приемной не разорвал испуганный вскрик её секретаря.

Двустворчатые двери кабинета с грохотом распахнулись.

На пороге стоял Руслан Костров. Оля невольно замерла, окинув его взглядом. Мужчина полностью восстановился. На нем был шикарный, сшитый на заказ темно-серый костюм-тройка, идеально подчеркивающий его раздавшиеся, мощные плечи и литой торс. В его правой руке была элегантная трость с набалдашником из черного кремня — единственное напоминание о прошлой травме. Но он почти не опирался на неё. Он шел сам, твердо, чеканя каждый шаг, и от его массивной фигуры за версту веяло такой сокрушительной силой и властью, что воздух в кабинете мгновенно наэлектризовался.

Кремень сделал три широких шага. Трость со стуком опустилась на паркет. Он тяжело опустил ладони на край её стола и наклонился вперед. Его серые глаза под жесткой челкой горели опасным, сумасшедшим огнем одержимости.

— Где она, Ольга? — его низкий, вибрирующий от ярости голос заставил задрожать хрустальные подвески на люстре. — Я знаю, что ты её лучшая подруга. Я знаю, что ты прячешь её. Мои люди перерыли все вокзалы, все клиники, все её старые адреса. Её нигде нет! Говори её адрес, живо! Или я завтра выкуплю твоё агентство вместе с потрохами и закрою его к чертовой матери! Я из-под земли её достану!

Оля медленно откинулась на спинку своего кожаного кресла. Перед ней стоял самый опасный человек в городе, способный раздавить её бизнес одним щелчком пальцев. Но Оля только что видела бледную, измученную и беременную Веру, которая плакала на её плече. Внутри Оли вспыхнула злая, яростная женская солидарность. Она поднялась со своего места, сокращая дистанцию, и посмотрела на грозного миллионера в упор.

— Надо же, явился, — ледяным, режущим тоном оборвала она его ор, кривя губы в презрительной усмешке. — Приказы он тут раздает, холдингами пугает. Веру он хочет. А губозакатывательную машинку, не подогнать тебе, папашка?!

В кабинете мгновенно воцарилась гробовая, оглушительная тишина. Раскаты его ярости замерли на полувздохе.

Руслан застыл. Его огромные ладони, упиравшиеся в стол, мелко дрогнули. Он медленно выпрямился во весь свой гигантский рост, и его лицо стремительно побледнело, превращаясь в чистый гранит.

— Повтори, — прохрипел Костров, в его голосе прорезался шок, смешанный с какой-то безумной надеждой. — Что ты сказала? Повтори, Ольга.

— Что слышал, полковник! — Оля сделала шаг к нему, тыча пальцем в его широкую грудь. — Пока ты там в своей избушке эго чесал, страдал из-за её лицензии и увольнял её как наемную прислугу, Вера носила под сердцем твоего ребенка! У неё срок уже подходит, Костров! Она сбежала от тебя не потому, что использовала, а потому что любит тебя до безумия, идиот! Она не хотела привязывать тебя к себе ребенком! А теперь сидит в своей съемной конуре, бледная, спины не разгибает, пишет эту чертову диссертацию, чтобы просто вернуть имя и прокормить твоего наследника! А ты сюда приходишь орать и ломать мебель?!

Руслан слушал её, и внутри его мощной груди словно взорвался ядерный снаряд. Ребра сдавило так, что стало трудно