(не) желанная жена офицера Басманова - Анна Арно

— Завидую тебе, — бормочу я.

— Это еще почему? — хрипит он.

— Потому что я бы предпочла как ты, быть бездушным чурбаном и никого никогда не любить. Чем вот так… теперь с разбитым сердцем жить и знать, что больше никогда не смогу никого подпустить к себе, — всхлипываю.

— Дурочка ты, — он все гладит мою шею, лицо. — Ты же еще такая молодая, вся жизнь впереди.

— Это неважно. Разбитое сердце, это же как шрам, — слегка дергаю своей обожженной рукой, и с удивлением обнаруживаю, что Бесо все еще держит меня за запястье, а мой кулак лежит в ковшике с водой, от чего я почти и не чувствую боли от ожога: — Он на всю жизнь ведь. Уродство. Только от ожога на теле, а от разбитого сердца — в душе. А это еще хуже, — продолжаю тихо выть, понимая, что какая-то совсем жалкая перед этим бесчувственным воякой. Но ничего с собой поделать не могу. Будто прорвало меня опять. И почему это постоянно случается, когда я с ним?

— Глупости, — фыркает он, и волосы мои поглаживает своими большими пальцами, хотя не похоже, чтобы они нуждались в охлаждении. — Тебя никакие шрамы не способны изуродовать. Ни физические, ни душевные. Да и вовсе они не на всю жизнь. В конце концов сейчас всякие разные мази есть, бальзам, и лазеры, сведут тебе этот рубец и забудешь.

— А для души тоже есть бальзам?

— Конечно, — он плечами пожимает. — Клин клином, как говориться. Пройдет время, может и влюбишься снова.

— Ни за что! — отрезаю.

— Уверена?

— На сто процентов, — киваю вяло.

— Ну раз любовь тебя больше не интересует, тогда как насчет взаимовыгодной сделки?

— Это какой же? — снова пытаюсь на нем взгляд фокусировать.

Снова руку свою смачивает, и проходится пальцами по моему лбу:

— Я ведь серьезно сказал: выходи за меня, — снова повторяет свое немыслимое предложение. — Я заберу тебя в Москву, ты будешь жить в моей квартире, переведешься и продолжишь учиться. Так и мне будет спокойней, не придется вечно кататься за тридевять земель, чтобы проверить как ты. И старики твои смогут расслабиться наконец-таки. Будем приезжать к ним пару раз в год, а захотят, так тоже в город их перевезем.

— Да ты же их знаешь, — отмахиваюсь, будто из всего что он сказал, только эта часть имеет значение.

— Знаю, — кивает он, — а еще знаю, что ты не угомонишься, пока на учебу не вернешься, потому и предлагаю тебе пожениться. Чтобы ты не вздумала глупости творить, сбегать, или вот такие договоры, как мне, кому-то еще предлагать.

Прикусываю губу, с досадой осознавая, что знает он очевидно не только моих стариков. Но и меня саму, как ни странно. А вот я кажется его совсем и не знала выходит.

Значит он предлагает мне брак, чтобы вроде помочь. Но какая ему самому с этого выгода? Хоть убей не понимаю.

Хотя… невольно вспоминаю, как мама пилила его в каждый приезд, что ему давно пора жениться. И почти каждый раз именно из-за этих разговоров Бесо уезжал из родительского дома раньше запланированного, не желая развивать конфликт. А тут такой шанс — несколько зайцев одним выстрелом: угодить матери, и отец вроде идею с нашим браком заведомо поддержал, и я нуждающаяся, значит нам обоим полезен этот союз. Когда еще ему представится такая возможность?

— Я никогда не попрошу твоей любви, — вдруг продолжает он, видимо решив, что предыдущих аргументов было недостаточно. — И позабочусь о тебе, ничего не требуя взамен. Помогу закончить учебу, и…

— Ладно, — выдыхаю я, и снова прикрываю глаза, потому что голова кружится.

— Что? — судя по голосу Бесо явно удивлен, что я так быстро согласилась.

Но чего тут сопротивляться, когда это мой единственный шанс закончить учебу.

Так и быть. Фиктивный брак, так фиктивный брак.

— Я говорю, ладно, давай поженимся, — бормочу я тихо, но уверенно.

Правда ощущение такое странное, будто это вовсе не я его использовала, как собиралась. А скорее меня использовали. И будто я не учитываю чего-то крайне важного.

Но сейчас у меня просто нет сил пытаться сильнее оценить ситуацию. Меня буквально отключает, а я не могу позволить ему уехать без меня. Поэтому на всякий случай еще раз повторяю, чтобы он точно понял, и не бросил меня здесь одну:

— Я выйду за тебя, Бесо, — мычу обессилено. — Стану твоей женой. Только не оставляй меня…

Глава 21. Мария

— Я тебя никогда больше не оставлю. Обещаю, — он держит меня за руку так крепко, что мне даже жарко становится. Пальцы мои осторожно целует. И столько в этом прикосновении какого-то предвкушения что ли.

— Объявляю вас мужем и женой, — звучит голос брачного регистратора. — Можете поцеловать невесту…

Но Боря отчего-то медлит.

Стесняется может?

Хотя чего тут уже стесняться? Мы ведь теперь женаты.

Сама подаюсь к своему мужу, обвиваю его шею руками и… целую наконец-то. Вкладываю в этот поцелуй всю свою любовь, что распирала меня изнутри уже давно. Я так долго этого ждала.

Он отвечает мне не сразу, будто не ожидал от меня такой смелости, но когда наконец целует меня в ответ, то делает это с таким чувством, что я едва не задыхаюсь от пробуждающихся во мне эмоций. Хочу, чтобы он продолжал это. Продолжал целовать меня…

Мне нравится как его запущенная щетина оцарапывает мою кожу, и как он мягко прикусывает мою нижнюю губу, и как его огромная ручища запутывается с моих волосах, будто он меня и вовсе отпускать не собирается, и рычит мне в губы так многообещающе, что меня аж жаром обдает с головы до ног.

Но гости ведь ждут? Свадьба в самом разгаре? Признаться, я-то может и плевать на них хотела в такой-то момент, но меня ведь мать потом со свету сживет, если я сейчас же это непотребство не прекращу.

Поэтому осторожно упираю руки в широкую грудь мужа, и он послушно отстраняется, хоть и нехотя.

— Борь… — хочу было сказать ему что-то, но в глазах все как-то плывет и я вдруг осознаю, что передо мной вовсе не Борис. — Бесо?

Странно. Это ведь не мой жених. Но даже осознание этого не помогает мне унять жар во всем теле. Я что, с ума сошла?

Он глядит хмуро, и почему-то дышит так тяжело, что я даже волноваться о нем начинаю:

— Ты в порядке? — с трудом поднимаю руку и касаюсь пальцами его небритой щеки.

Но он тут же перехватывает мою ладонь, будто помогая мне удерживать ее у своего