Доктор Варя. Еще одна жизнь попаданки. - Элен Скор

- Оля, спасибо, уже не нужно. Там у меня в саквояже возьми пирожок. Я сейчас приду.

Прихватив карандаш и бумагу, я отправилась к спасённому вчера пациенту. Николай Черкасов. Николаша, как ласково называла его мать.

Парень лежал в отдельной палате, которая заменяла здесь реанимацию. После проведённой операции за ним должны присматривать особенно тщательно. Вот только ночная бригада вызывала у меня некоторое недоверие: целитель, которому по возрасту уже давно пора на покой и слишком рассеянный младший лекарь.

Была с ним ещё одна странность, Олег Кравцов появился в госпитале всего месяц назад, когда в лекарской школе ещё вовсю шла учеба, но при этом Татьяна Сергеевна обмолвилась, что это его первое место работы. И Олега почему-то сразу засунули в ночную смену.

Хотя, ночью работы намного меньше, нужно лишь присматривать за тяжелыми больными и в случае крайней необходимости поддерживать их лечебной магией.

Всё это я прокручивала в голове, пока шла до палаты, которая ютилась в самом конце коридора. Пациенты потихоньку просыпались, госпиталь наполнялся привычным утренним шумом, но тут было особенно тихо.

Коснувшись рукой дверной ручки, я натянула на лицо приветливую улыбку и только после этого вошла. Николай не спал, лежал, уставившись на потолок, поэтому услышав шаги, тут же повернул голову.

- Доброе утро, как вы себя чувствуете?

Он прищурился, рассматривая меня, потом вдруг совсем по-мальчишески широко улыбнулся.

- Это же вы! Вы лечили меня!

- Лечил вас целитель, Татьяна Сергеевна, я только ассистировала, - поправила я его.

- Но я же помню, что вы первая заметили, что со мной что-то не так!

Он даже попытался привстать, но я его тут же осадила.

- Николай Аркадьевич, давайте не будем делать резких движений. Позвольте мне провести диагностику.

- Для вас – что угодно!

Он упал назад на подушку, с готовностью откинул одеяло в сторону, нисколько не стесняясь короткого, до колена, послеоперационного балахона, с завязками на спине. Хотя, что я там не видела? Вчера, на столе, он был прикрыт только узкой полоской простынки.

Так что если Николай хотел меня смутить, ничего не вышло. Я положила карандаш и бумагу на тумбочку, протянув над больным ладони, которые сразу же окутались едва уловимым голубоватым сиянием, которое само потянулось к проблемным участкам на его теле.

- Голова болит? – заметила я.

- Да и очень пить хочется, - поморщившись, пожаловался Николай. – Я просил воды, но мне не дали. Во рту, пардон, словно кошки нагадили!

Странно… наркоз мы не применяли, откуда головные боли и сухость во рту? Тем временем моя ладонь добралась до его живота и замерла, я сосредоточилась, стараясь прощупать магией то самое место, где проводилась вчерашняя операция. Швы в магической проекции светились ярко розовым, я немного подпитала их своей магией и они прямо на глазах начинали бледнеть.

- Всё у вас хорошо, - я убрала ладони, и потрясла их, словно смахивая весь негатив.

- А ниже смотреть не будете? – Николай заглянул мне в лицо, невинно захлопав глазками, - вдруг у меня там тоже нужно полечить. Я даже согласен на вечерний сеанс!

Я не сразу поняла, на что он намекает, а когда дошло, щекам на минуту стало жарко.

- Не о том вы сейчас Николай Аркадьевич думаете. Там, в коридоре ждут ваши маменька с папенькой, буквально рвутся к вам в палату.

- Мама? Здесь? Только не это! Доктор, сделайте что-нибудь, только не пускайте ее сюда! – в глазах Николаши отразилась неподдельная паника.

- Что же вы так, родители там переживают! – покачала я головой.

- Если отец узнает, как я сюда попал, он меня точно убьет! Или лишит содержания, что ещё хуже. Лучше умереть!

- И что же вы такого натворили?

- Обещайте, что ничего им не расскажете!

- Если это не навредит вашему здоровью.

- Совершенно не навредит! – заверил он.

Николай рассказал, что он студент, получает образование в самом Владивостоке.

- Учебный год закончился, и мы с друзьями решили это отметить, ну и немного загуляли, - отводя глаза в сторону, признался он. – Если маменька узнает, что я поехал не домой, а в кабак, она мне этого никогда не простит!

Со слов Николаши, в кабаках друзья развлекались больше недели, не только в самом Никольске, но и в его окрестностях. Своё недомогание он сначала списал на банальное похмелье. Но когда к утру ему стало хуже, друзья, не долго думая, наняли извозчика и отвезли его в госпиталь.

- А дальше вы знаете. Только маменьке не говорите!

Теперь понятно, откуда эти головные боли и все остальные симптомы затяжного похмелья.

- Хорошо, не скажу. Вот вам карандаш и бумага, пишите записку, я передам. Когда вам разрешат вставать, сможете сами с ними увидеться.

Николай задумчиво погрыз кончик карандаша, потом начал что-то торопливо выводить на листе бумаги. Я отвернулась, чтобы ему не мешать.

- Вот, готово! – он свернул записку и протянул мне. – Вы же ещё придёте?

- Да, скоро обход. Я скажу, чтобы вам принесли воды, - пообещала, выходя из палаты.

В коридоре меня перехватил Иван.

- Ты где ходишь? Все уже на месте, только тебя нет! Илья Иванович и так над нашей Танюшей постоянно насмехается, а тут новый повод.

- А Ольга не сказала, что я уже давно тут?

В ответ Иван только пожал плечами.

- Скажи, что я сейчас буду, нужно только записку родителям нашего пациента отдать. Они там, у входа ждут.

К моему удивлению, в сестринскую Иван не пошел, остался ждать меня возле двери. Я, прибавив шагу, буквально добежала до лавочки, где меня ждали господа Черкасовы, сунув им записку сына, пообещала встретиться с ними ещё раз после обхода.

Тем временем Иван перехватил в коридоре уборщицу, буквально отобрав у той корзину с бельем.

- Держи! – он сунул корзину мне прямо в руки, и подтолкнул к двери.

- Скажешь, что Зое Павловне помогала, - шепнул он мне, и уже громче, у меня за спиной добавил: - А вот и Варвара Ильинична, решила, не дожидаясь нас, проверить работу младшего персонала.

Заметив у меня в руках корзину с бельём, Илья Иванович неопределённо хмыкнул и скомандовал своей бригаде следовать за ним.

Как только они ушли, в сестринскую заглянула уборщица, что-то проворчав себе под нос, она забрала свою корзину.

После