В погоне за надеждой - Мэдс Рафферти

Его губы дергаются, и внезапно напряжение между нами разгорается из крошечной искры в бушующий лесной пожар.

— Обещаю держать дистанцию. Исключительно в целях безопасности. В городе полно извращенцев.

Закатив глаза, я поворачиваюсь к нему спиной, просто чтобы дать себе секунду перевести дух без его проницательного взгляда, прожигающего меня насквозь. Маттео видит слишком много, и моему сердцу это нравится куда больше, чем я когда-либо осмелилась бы признать вслух.

— Ладно, тебе в любом случае не помешает размяться, — дразню я, пытаясь вернуть наше привычное дружеское подшучивание. Хотя, если задуматься, возможно, мы всегда балансировали на тонкой грани между флиртом и дружескими подколами.

За моей спиной раздается фырканье, а затем низкий, тягучий голос Маттео скользит по моему позвоночнику.

— Дай мне пять минут.

Думаю, мне понадобится куда больше пяти минут, чтобы перестать представлять, как Маттео Валенти ухмыляется мне в дверях спальни, одетый лишь в одни серые спортивки.

Я забыла упомянуть, что все это время изо всех сил старалась не пялиться на его голый торс?

Легкие горят, пот стекает по вискам, ноги дрожат, а пальцев я не чувствую уже мили две.

Ни капли не сомневаюсь, что выгляжу как новорожденный жираф, пытающийся устоять на ногах, и все же... я чувствую, будто лечу. Ветер путается во влажных от пота волосах, прохладный утренний воздух целует кожу, и бурлящий в крови адреналин заставляет меня чувствовать себя живой впервые за несколько месяцев. Всякий раз, когда в голове всплывает воспоминание или образ, я заставляю себя бежать быстрее, оставляя их позади, как мешки с мусором, ожидающие мусоровоз.

Как и обещал, я не видела Маттео с тех пор, как выбежала из квартиры. Я могла бы подумать, что он вообще не побежал за мной, но я знаю, что это не так. Та невидимая нить, что связывает меня с ним, натягивается и тянет, заставляя нас держаться рядом.

Мы с Маттео всегда кружили друг вокруг друга в ленивом танце. Как река, текущая в идеальной гармонии. Даже если бы не это чувство, я бы все равно знала, что он позади, по тому, как его взгляд буквально прожигает мою кожу.

Это единственный взгляд, от которого у меня не бежали мурашки отвращения за последние одиннадцать месяцев. Единственные глаза, в которые мне не страшно смотреть. Единственные глаза, в которых я вижу желание смотреть на меня... видеть меня всю.

Сначала я думала, что это все из-за привычки: мы ведь выросли вместе, и я знаю Маттео как саму себя. Но в этот раз все иначе. Энергия между нами искрит, и я не могу понять, почему.

Все между нами вроде бы как обычно, несмотря на обстоятельства. Маттео по-прежнему меня подначивает, обожая выводить на эмоции, а я обожаю огрызаться в ответ, пусть сейчас это и происходит чуть реже обычного.

И все же я чувствую это. Этот подводный поток, который был здесь всегда. Тот самый, от которого мне приходилось отмахиваться, потому что, прыгни я в него с головой, меня бы просто смело и утопило в его глубине.

Но на этот раз он манит меня. Притяжение настолько сильное, что я сомневаюсь, смогу ли и дальше его игнорировать.

Но я должна.

Потому что мы всегда так делали.

И к тому же, даже если бы я не хотела его игнорировать, что-то подсказывает мне: потеря Маттео — это то единственное, что сломает меня окончательно. Не то, что я вспомнила одиннадцать месяцев назад, не потеря лучшей подруги, не потеря работы и бывшего парня... А потеря Маттео.

Потерять его — все равно что потерять часть себя, а у меня и так почти ничего не осталось. Если я сделаю это, я останусь ни с чем. И буду вечно дрейфовать в бездонной космической бездне, бесцельно ожидая, когда он меня найдет.

Глава 10

Маттео

Эллингтон: Твою мать, можешь купить моей сестре телефон?

Маттео: Я пытался

Маттео: Предыдущий она швырнула мне в голову

Эллингтон: Думал, она шутит

Маттео: Шишка размером с яйцо тому доказательство

Эллингтон: Упрямица

Маттео: Зато ты бы гордился ее меткостью

Маттео: Заехала прямо между глаз

Эллингтон: Умница

— Ну и дыхалка же у тебя, Птичка.

Тяжело дышащая, насквозь пропотевшая, с красным как помидор лицом, она стоит передо мной, и все же сомневаюсь, что когда-либо желал Айви сильнее, чем в этот самый миг. В глазах наконец-то снова вспыхнул прежний огонек. Впервые я замечаю хоть какие-то признаки жизни с того самого дня, как застал за разгромом машины Картера и Фелисити.

— Мог бы и догадаться, учитывая, как я вопила в детстве.

— Твоя правда, визжала ты знатно.

— Я бы предпочла слово «горланила».

— Прямо как хаски во время истерики.

Распахнув дверь квартиры, я пропускаю Айви вперед, отчего ее глаза возмущенно округляются.

— Вовсе я не выла, как хаски.

— Видеозаписи Калеба говорят об обратном, — тяну я. Пройдя на кухню, распахиваю холодильник, оценивая содержимое. — Но если серьезно, ты молодец. Когда предложила пробежку, я рассчитывал на короткую дистанцию. Никак не ожидал, что мы отмахаем целых шесть миль...

Дверца холодильника с громким хлопком закрывается, обрывая меня на полуслове: Айви с размаху припечатывает ладонь к внешней стороне. Она поднимает взгляд, и голубые глаза — мои любимые — хищно прищуриваются.

— Никогда не сравнивай меня с собакой, Валенти. И вообще ни одну девушку не смей с ней сравнивать.

Все это время я отчаянно борюсь с улыбкой.

Ведь она даже не догадывается. Не подозревает, насколько чертовски прекрасна, как невероятно светится, стоит лишь огоньку зажечься вновь. Вот она, настоящая Айви. Моя Птичка.

Снова расправляет крылышки и готова вцепиться мне в горло за неосторожно брошенное слово.

Оперевшись плечом о холодильник, я тихо произношу:

— И что же ты сделаешь, если не остановлюсь?

— Заставлю, — безапелляционно заявляет она.

Я цокаю.

— А то ведь в прошлый раз это так здорово вышло.

Она скрещивает руки на груди, и стоит колоссальных усилий не опустить взгляд на спортивный топ, в вырез которого с высоты моего роста открывается превосходный вид, а уж в такой позе... Твою мать, после такого точно потребуется ледяной душ.

— Мне уже доводилось заставлять тебя сдаваться.

— И когда же?

Пухлые розовые губки поджимаются, правая нога отбивает дробь в такт лихорадочно несущимся мыслям.

Уголок моего рта дергается.

— Раз уж приходится так долго вспоминать, вряд ли ты сильна в...

— Рождество, четыре года назад. Твоя чертова упертая