Драконье счастье - Марина Ефиминюк

его лицо и различить насмешку. Учитывая, что один дар мы вскрывали у него на руке с помощью шила, а второй — вообще передаренный, невольно начинаешь ждать подвоха. На такую-то немыслимую щедрость!

— А как же последняя трапеза перед свадьбой? — с подозрением уточнила я.

— Нарушим традицию.

— Нас ругать не будут?

— Кто? — усмехнулся он.

— Действительно… По привычке спросила, — смутилась я. — В таком случае приглашаю к себе! Благодарственный ужин уже накрыт и ждет, когда мы угостимся.

— Ты хотела разделить со мной трапезу?

Какой коварный вопрос! Говорить, что планировала в уютном одиночестве наесться до сытой икоты и завалиться спать, было как будто не к месту.

— Ой, да мне для будущего мужа еды не жалко, — махнула я рукой.

Но в покоях случилась неловкость космического масштаба… Ужин исчез! Никак враги унесли.

Вокруг царил интимный полумрак, кровать была аккуратно разобрана, стол оказался пуст. В воздухе не ощущалось даже намека на запах еды. Складывалось впечатление, будто, посулив готовую трапезу, я заманила дракона в спальню для дерзкого соблазнения.

— Честное слово, еда была, но ее зачем-то убрали, — чувствуя себя по-дурацки, заверила я Киана. — Сейчас верну. Только горничных найду…

Однако к выходу даже дернуться не успела. Дверь отворилась сама собой, и в покои по второму разу начали вносить потерянный ужин. Руководили очередным парадом мои деятельные горничные. Обнаружив в спальне невесты будущего кейрима, отряд слуг замер, как кролики перед разозленным драконом. Киан что-то произнес на эсхире негромким, властным голосом, от которого у меня внезапно побежали мурашки, как красиво прозвучало.

— Что ты им сказал? — прошептала я.

— Совсем твой словарь не помогает? — с иронией спросил он, напомнив о конспекте.

— Похоже, меня учили только ритуальным фразам, — вздохнула я. — Ты вообще в курсе, сколько у вас ритуалов? На любой случай жизни.

— Сложно?

— Да не то слово! Повернешь голову — сразу надо кому-нибудь ветра в крылья желать.

— Привыкай, — довольно бессердечно посоветовал он. В общем, уровень эмпатии — владыка драконов.

Стол вновь вздрогнул под тяжестью тарелок, плошек и большого блюда с мясом. Киан жестом отпустил слуг, что-то сказал горничным, отчего те склонились в уважительном поклоне. Оказалось, что он разрешил девушкам не возвращаться. Мы наконец уселись.

— Давай положу тебе мясо? — предложила я и щедро наполнила ему тарелку.

— Действительно еды не жалко, — бросив насмешливый взгляд, прокомментировал он и, заметив, как я потянула к тарелочке с закуской из неопознанного овоща, заметил: — Будет горячо.

— Подую, — жизнерадостно объявила я, дунула разок на вилку и положила кусочек в рот. — Оно совсем не…

Секундой позже язык обожгло от невиданной остроты. Понятия не имею, как смогла проглотить адский комок, прежде чем закашлялась. Киан невозмутимо наполнил мой бокал напитком из графина.

— Я говорил, что будет горячо.

— Спасибо, проклятье! Это острое, а не горячее! — сделав три больших жадных глотка кисловатого напитка, выругалась я и стерла выступившие на глаза слезы.

— Так по-валлейски это произносится «остро», — протянул он. — Буду знать.

Я даже растерялась, не понимая, чем ответить, снова прихлебнула питье, заметно приглушившее демонское пламя во рту, и потянулась к другой тарелочке. Киан сдержанно покачал головой, пришлось поменять траекторию движения руки.

— Остро, — последовал комментарий.

По его указаниям, как по компасу, я водила вилкой между плошек. Наконец он дал добро снять пробу. Оказалось, что доверия в выборе еды к огнедышащим драконам не было никакого! Закуска оказалась неострой исключительно по мнению Киана. Невольно у меня вырвалось емкое бранное словцо, а должно было бы пламя.

— Вы же северяне, — выхлебав полстакана животворящего питья, возмутилась я. — Почему все такое горячее?!

— Острое, — поправил он и, спокойно насадив на вилку пару зеленых стебельков, начал есть.

— Да уже без разницы! — буркнула я. — Ощущение, что во рту расплавленный свинец.

— Тебе принесли еду, которая нравится мне, — пояснил он.

— По традиции?

— Из гостеприимства. Кстати, а что за интересное слово ты сказала?

— Кхм… Какое именно? Я сказала много разных слов.

Не поведя бровью, он без акцента повторил ругательство, достойное пьяных докеров и сапожников, отбивших молотком все десять пальцев.

— Это… — я смущенно почесала бровь, — разговорная речь.

— Ругательство? — с невозмутимым видом Киан.

— Угу.

— Хуже, чем сволочь, скотина, паршивец? Что там еще было? — Он щелкнул пальцами, пытаясь вспомнить.

— Боюсь спросить, у тебя есть словарь валлейской брани?

— Ты не стеснялась, когда раскрывала браслет.

Киан с насмешкой наблюдал за моим замешательством.

— Тогда и я хочу разбавить свой ритуальный словарь разговорной речью, — заявила я, и он вопросительно изогнул брови. — Днем ты сказал фразу про драконов и похищения. Переведи.

— Я не настолько хорошо знаю валлейский.

— Ты увиливаешь.

Мы встретились глазами. Вертикальные зрачки у будущего мужа больше меня не смущали и не вызывали желание немедленно отвести взгляд, потупиться или отвернуться. Да и наблюдать, как они внезапно округляются, выдавая эмоции в закрытом, как опечатанная шкатулка, драконе, было забавно.

— Я сказал… — Киан задумался, видимо, подбирая правильные слова, способные донести сакраментальный смысл. — С площадей драконы похищают женщин, которых хотят спрятать в сокровищнице.

— На эсхире звучало красивее, — через паузу резюмировала я.

— Разочарована? Ты назвала менякейри, Анна. Любимый.

— А могла бы назватькарими.

Лицо у Киана сделалось странным. Как если бы он вошел в столб и взирал на него в немом обалдении.

— Еда?

Я молча пожала плечами, дескать, не самый плохой вариант, учитывая мое знание драконьего диалекта.

Через некоторое время усталость начала побеждать. Глаза слипались, я мучительно проглатывала зевоту. Видимо, вид у меня при каждом хитром маневре становился очень жалобный, и Киан предложил расходиться.

— Мы завтра увидимся? — спросила я, провожая его до дверей. — Может, вечером устроим прощальный ужин перед свадьбой? Нарушать традиции, так по полной программе.

Он покачал головой.

— Не стоит.

— Плохая примета, что ли?

— У нас говорят, чем дольше разлука перед свадьбой, тем слаще первая ночь, — на валлейском медленно произнес он. Возможно, специально вызубрил фразу на такой случай. В смысле, если придется притормозить ретивую невесту.

При упоминании той самой ночи, которая первая и брачная, ожидающая нас после свадебного ритуала, нахлынуло острое чувство