Драконье счастье - Марина Ефиминюк

— Эйлин Анна, воскресни!

Понятно, что голос сказал какое-то другое слово на драконьем языке, но оно было созвучным с «воскресни».

— Опять благословлять? Они свечку, что ли, не увидели? — буркнула я, натягивая одеяло до подбородка. — Скажите, что у меня много дел: надо спать и видеть сны.

— Свадьба, — прошелестел голос.

— Чья? — сначала не поняла я, а потом как поняла, так мигом проснулась и, резко сев на кровати, обнаружила, что в комнату сквозь загороженное окно сочатся солнечные лучи. — Киан прилетал, а мы не встали?!

С гибкостью и проворностью, каких в себе не подозревала, я скатилась с кровати, словно перина выпустила иголки, и бросилась к одежной вешалке с халатом.

— Время?

— Шесть! — звонким голосом объявила горничная, подвинувшаяся в сторонку, чтобы ее не сбила взлохмаченная невеста.

Я резко замерла и переспросила:

— Сколько?

Решив, что иноземка еще не освоила счет до десяти, она показала число на пальцах и медленно повторила:

— Шесть. Утро начинается.

Я почесала бровь, размяла ноющую от неудобной подушки шею, потом смирилась с объективной реальностью. Лучше встать раньше, чем позже и неторопливо превратиться в невесту из драконьей сокровищницы, а не из преисподней. Возможно, перед ритуалом впасть в легкое волнение. До сегодняшнего дня времени на предсвадебную истерию не хватило, я была постоянно занята.

Но свадебная лихорадка внезапно случилась не у меня, а у драконов. На первом этаже вдруг началось шумное движение: что-то с гулким грохотом роняли, Оттави басовито ругался непонятными словами. Вполне вероятно, на Фрейза.

Замерев с недонесенной до рта чашкой с мятным чаем, я внимательно прислушалась. Как назло, внизу воцарилась тишина, но пару секунд спустя так громыхнуло, что содрогнулась башня. Я едва не плеснула чаем себе в лицо, отставила чашку, обтерла салфеткой подбородок и отправилась проверять, что за сыр-бор случился в нашей дружной невестиной команде. И чем ниже спускалась по священной лестнице, тем круглее у меня становились глаза.

Первый этаж превратился в овощной рынок! Иначе не скажешь. Везде стояли большие корзины с корнеплодами, вероятно, выуженные из кладовых с прошлогодними запасами, два ведра свежей зелени, ящик с куриными яйцами, пара пузатых бочонков и подозрительная кадка с намертво задраенной крышкой. Видимо, с чем-то моченым, что следовало надежно закупоривать, иначе силой ядреного запаха раскидает в разные стороны.

В центре этого безобразия Фрейз и Оттави, одинаково уперев руки в бока, с мрачным видом разглядывали валявшегося на полу пятнистого козленка с окоченело растопыренными ногами.

Внезапно труп ожил! Сделал ловкий поворот на другой бок и поднялся на тонкие ножки. Драконы отступили, горничные возле очага испуганно взвизгнули. Одна из девушек выпустила из рук кастрюльку, да с таким грохотом, хоть мертвых выноси. Козленок в параличе сковырнулся обратно на пол. Похоже, решил, что идея отличная, пусть его вынесут.

— Что это? — заставив всех повернуть ко мне голову, спросила я.

—Базир, — пояснил Оттави и для наглядности приставил к голове указательные пальцы, изображая рога.

— Вижу, что коза, а не верблюд! — выругалась я на валлейском. — Откуда?

— Ночью дары приплыли, — развел руками Фрейз. — Нельзя отказываться.

Я устремила укоряющий взгляд на горничных, промолчавших о бочках, кадушках и обморочной козе. Хоть бы знаками показали, что у нас тут незапланированный зверинец! Одна покаянно опустила голову, вторая просто нырнула за кастрюлькой.

— Они решили, что мы тут кейрима месяц, что ли, ждать будем? — Я раздраженно потерла лоб. — А козу эту обморочную зачем забрали? Боже! Что с ней делать-то?

В этот момент козленок снова ожил, подскочил и рванул к ведру с торчащей зеленой ботвой. Тут у меня возникло смутное подозрение. Прищурившись, я осмотрела заставленную комнату. Похоже, из большой благодарности меня одарили продуктами для какого-то местного блюда. Готовить предполагалось в мануфактурных масштабах, а один ингредиент, быстро портящийся, бегал на своих ножках, деревенел от резких звуков и прямо сейчас кормился другим ингредиентом. Видимо, такого не жалко пустить в еду. Северные варвары!

— Просто… — Я не могла отыскать слов в словарном запасе эсхиря. — Козу — на улицу! Девушки — наверх! Я — замуж!

Через несколько часов, когда солнце окончательно обогрело остров, и утро неизбежно приблизилось к полудню, я огладила ладонями бархатистую алую ткань свадебного наряда и поправила на голове тонкий золотой венец, хотя он сидел, как влитой. Кончики пальцев закололо от магии, призванной не допустить, чтобы во время полета в драконьих лапах платье измялось, туфли слетели с ног, или заплетенные в сложную косу волосы превратились в воронье гнездо.

С первого этажа донеслась приглушенная ритуальная песня. Не знаю, за какие заслуги собирали в хор женщин, приплывших с утра в башню, но пели они задорно и со вкусом. Дверь в комнату открылась, песня зазвучала громче. Внезапно желудок сжался, и внутри забурлило волнение.

— Эйлин Анна, пора, — позвала горничная.

Я коротко выдохнула и пересекла комнату. Только собралась переступить через порог, как замерла. Ключ от чердака забыла! Служанка округлила глаза, когда я попятилась. Видимо, испугалась, что невеста передумала выходить замуж, решила спрятаться в комнате и перегородить дверь изнутри. Наплевать, что та открывалась наружу.

— Ключ!

Развернувшись, я шустренько забрала из шкатулки ключ и зашагала обратно к выходу. По дороге поймала себя на мысли, что возвращаться — дурная примета. Посмотреться в зеркало лишним не будет!

— Еще раз! — объявила служанке и, подхватив длинный подол, рысцой ринулась к большому напольному зеркалу.

Даже кривое отражение показывало в нем красивую незнакомку, наряженную по традициям северных драконьих земель. Вместо белого платья — алый наряд, вместо фаты с жемчужинами, которую мы как-то ради шутки мерили с Ириной в свадебном салоне, — золотой венец.

— Зато не за ростовщика, — пробормотала я и под песню, окутавшую башню, вышла из комнаты.

— Невеста идет! — громко произнесла горничная и с подозрительной поспешностью закрыла дверь.

Я следовала строгим указаниям, полученным от устроительницы свадьбы: сначала показалась хору, потом начала подниматься наверх. Они вновь запели, но песня резко поменяла тональность, стала протяжной и крайне жалостливой, хоть слезу пускай.

— Да как оплакивают, честное слово, — пробормотала я, цепляясь одной рукой за перила, а второй поддерживая длинный подол.

К счастью, ни разу не споткнулась. Добралась до двери без приключений… Они начались, когда ключ намертво застрял в замочной скважине. Время шло, дверь не открывалась, от