Драконье счастье - Марина Ефиминюк

нас заставляли наизусть учить эти названия. В голове прозвучал скрипучий голос старого географа: «Запоминайте, девицы! Запоминайте как считалочку!» А я не знала, как жизнь повернется, и запомнила только Фьорет и Яркр. Второй — за причудливое сочетание звуков, очень уж название смахивало на ругательство. Бранная-то речь мне всегда легко давалась.

На десятом пальце Фрейз запнулся, посмотрел куда-то мне за плечо тоскливым взором и начал подсчет заново. На третьей попытке он сдался и буркнул:

— Много.

— Столько? — Я развела ладони, обозначая размер этого «много», но Фрейз молча покачал головой и свел мои руки на незначительное расстояние. — Ясно, бабулька в пролете.

Через некоторое время мы добрались до берега. Возле открытых дверей башни меня поджидали слуги. Пришлось преодолеть очередную церемонию из поклонов с ритуальными приветствиями, и я наконец вошла в последнюю обитель своей добрачной жизни.

Внутри оказалось тесно, прохладно, пахло курениями и сияло чистотой. Грубую кладку прятала фактурная штукатурка, с тяжелой потолочной балки спускалась бронзовая лампа на десяток свечей, но совершенно пустая. Но больше всего меня заинтересовала лестница, ведущая в комнату невесты, а дальше — на крышу.

С этой лестницей был связан целый свадебный ритуал. Женщины пели, невеста церемониально поднималась наверх, отпирала дверь ключом и, готовенькая к новой жизни, ждала мужа-дракона. Похищение отрепетировать Киан отказался, зато потренировать подъем по священной лестнице мне никто не запретит.

Слуги, готовившие башню к моему приезду, отбыли на лодке в поселок, и я объявила своим сопровождающим:

— План такой: песня, лестница, ключ и это… — Слово «крыша» вылетело из головы, так что я потыкала указательным пальцем вверх и звонко хлопнула в ладоши: — Приступим.

Оттави нахмурился и скрестил руки на груди. Фрейз склонил голову набок и посмотрел на меня так, словно ему загадали странный ребус. Одна горничная беззвучно похлопала в ладоши, вторая с самым серьезным видом кивнула. Никто не сдвинулся с места.

— Не поняли, что ли? — пробормотала я и повторила на эсхире: — Ключ! Дверь и это…

Теперь они дружно проследили за моим указательным пальцем.

— На крышу? — догадался Оттави.

— Да!

Внезапно случилась заминка. Все четверо принялись задумчиво переглядываться.

— Вы ключ, что ли, не взяли и отпустили народ? Да вы издеваетесь! — возмутилась я на валлейском. — Мне завтра, на минуточку, надо в полдень на крыше стоять, а у нас ключа от чердака нет!

Они ничего не поняли, но посыл уловили тонко.

— Эйлин Анна, все будет хорошо, — мягко улыбнулся Фрейз, заставив меня поумерить пыл. — Оттави даст ключ.

Бедняга Оттави едва не подавился на вздохе и опалил приятеля таким гневным взором, словно хотел плюнуть драконьим пламенем, но воспитание не позволяло.

Искали впятером: открыли все полочки, залезли во все уголочки. Оказалось, что шкатулка с пресловутым резным ключом преспокойно стояла на деревянном сундуке в изножье моей кровати на втором этаже. Даже неловко стало.

К заветной двери я, правда, поднялась без ритуальных песен. Вскарабкалась по высоким ступенькам, сбившись с дыхания еще где-то на середине лестницы. И ключ застрял в замочной скважине!

— Оттави, Фрейз! — перегнувшись через перила, позвала своих охранников. — Сюда!

Никогда не видела, чтобы рослые здоровяки с такой проворностью взлетали по лестнице.

— Что? — выдохнули в два басистых голоса.

— Это конец, — упавшим голосом объявила я и продемонстрировала застрявший ключ.

Но старый замок, видимо, ждал сильных драконьих рук и открылся без закидонов. На крышу невестиной башни мы выбрались втроем. Задувало здесь знатно, зато вид открывался чудесный. Я прошлась по площадке, приблизилась к бойнице между башенными зубцами и обнаружила, что толпа на берегу стала гуще, а к острову плывет лодка, полная людей.

— На экскурсию их, что ли, везут? — нахмурилась я.

А главной достопримечательностью, очевидно, являлась невеста кейрима.

— Девы к тебе, — пояснил Фрейз.

— Еще?!

Что за чудный день у меня случился! Благословляла до вечера. Всех без разбора. В ход уже пошла благодать не только на удачное замужество, но и на семейное благополучие, и на процветание. К четвертому заходу я начала с таким пафосом произносить пресловутое «благословляю», что гордость за себя брала. Людям, похоже, нравилось.

Золотые монеты, правда, закончились еще на второй лодке. Приходилось отвечать на дары добрыми улыбками, но эта неловкость никого не смущала. Зато в отряде деревянных фигурок прибывало. Если расставить на полке, то получится целая коллекция рогатых дам на сносях и мужчин с выдающимся достоинством. Весь дворец хватит украсить! Осталось выяснить, чего они символизировали.

Дуэт драконов, зорко следивший за ритуальным беспределом с высоты, утомился кружить, угнездился на скалистом выступе над озером и бдел на расстоянии. Видимо, налетались до ломоты в крыльях.

Когда озеро окутала темнота, на другом берегу возле лодочного причала запалили факелы, а я окончательно выдохлась.

— Парни, — обратилась к Фрейзу и Оттави, от усталости забыв, что те не понимали валлейскую речь, — гасите в башне свет! Они точно на свет плывут!

Но за длинный день мы достигли такого взаимопонимания, что моя верная команда без переводчика расшифровала распоряжение. Возможно, я выразительно тыкала пальцем в направлении пустой потолочной люстры.

Магические огни в настенных бронзовых рожках шустро погасили, а одна из горничных выставила в окне горящую свечу. Вообще, выглядело так, будто в башне кто-то преставился, скорее всего смертельно уставшая невеста, не дотянувшая до бракосочетания всего одну ночь.

— По какому случаю траур? — прошептала я, словно мы прятались и старались не выдать врагам убежище.

— А? — уточнила служанка.

— Это зачем? — на эсхире спросила я и указала на свечу.

— Невеста спит. — Для полной ясности служанка приложила к щеке ладони.

Чудесно! Коварство — наше второе имя.

— Хороший план, — похвалила ее и пробормотала себе под нос: — В темноте да не в обиде!

Минутой позже я споткнулась о нижнюю ступеньку священной лестницы. Хорошо, что та была покрыта красным свадебным ковром, иначе стоять мне завтра перед алтарем божественно красивой с опухшим носом.

Ради конспирации мыться тоже пришлось в потемках. В кадке плавали ароматные травы и кружочки засушенного цитруса, отчего казалось, будто я купаюсь в бульоне. Ну или бульон варят из меня.

Добравшись до кровати, я упала лицом в подушку и с закрытыми глазами кое-как завернулась в тяжелое пуховое одеяло. Казалось, только отъехала в мир иной, в смысле, в царство сна, а не на тот свет (хотя от усталости и