Песочный замок для графини на мели - Люсия Веденская

каждый в этом доме постоянно боялся сказать лишнее. Иногда мне казалось, что они знают куда больше, чем говорят, а иногда — что сами привыкли жить среди слухов и недомолвок настолько давно, что уже не различают, где правда, а где страх.

Дом при этом продолжал существовать своей жизнью.

По утрам на кухне шумела посуда, пахло хлебом и чем-то горячим, в коридорах сквозило морем, а ветер по вечерам бился в окна так, будто хотел войти внутрь. Замок жил, просто делал это устало, как старый организм, который слишком долго существует без нормального ухода.

Я пыталась думать практично.

Даже составила в голове что-то вроде списка проблем и возможных решений, но каждый раз все упиралось в одно и то же: времени у меня почти не было.

Иногда я снова уходила к морю, бродила вдоль берега и смотрела на пустой пляж, пытаясь понять, не сошла ли я окончательно с ума со своей идеей. В такие моменты вода казалась почти спокойной, обманчиво мирной, и только скалы у основания обрыва напоминали, что это место умеет быть жестоким.

Особенно хорошо они были видны из спальни.

Окно там выходило прямо к морю, и я все чаще ловила себя на том, что подхожу к нему по вечерам и просто стою, глядя вниз. Справа берег немного уходил в сторону, образуя более пологий спуск к воде, но прямо под окнами скалы были острыми, темными и неровными. Волны разбивались о них с таким звуком, будто кто-то снова и снова ломал камень.

Очень успокаивающий вид. Особенно если учитывать, что половина города считает тебя сиреной-убийцей.

В тот вечер я тоже стояла у окна.

Солнце уже почти село, и море становилось темнее с каждой минутой, теряя цвет и превращаясь в тяжелую, свинцовую поверхность. Ветер трепал шторы, по комнате скользили длинные тени, а я пыталась понять, сколько еще смогу тянуть время прежде, чем все окончательно развалится.

В дверь постучали.

Я обернулась.

— Да?

Ответа не последовало.

Зато почти сразу дверь открылась сама.

Сначала я увидела мужчину в темном пальто — высокого, аккуратного, с тем видом спокойной ухоженности, который обычно бывает у людей, никогда не таскавших мебель и не копавших землю собственными руками. За ним в комнату вошли еще двое.

И вот эти уже выглядели именно так, как должны выглядеть люди, которых в голове автоматически называешь головорезами.

Один был настолько широкоплечим, что дверной проем рядом с ним казался меньше, второй двигался чуть медленнее, но в его лице было что-то неприятно пустое — как у человека, который привык выполнять приказы, не задавая вопросов.

Я медленно выпрямилась.

— Интересно, — сказала я спокойно, хотя внутри все уже неприятно сжалось. — А здесь вообще существует понятие «договориться о визите заранее»?

Мужчина впереди закрыл за собой дверь и только после этого посмотрел на меня.

У него было удивительно интеллигентное лицо. Из тех, которым больше подошли бы библиотека, хорошие часы на цепочке и привычка рассуждать о политике за бокалом вина, а не компания двух наемных шкафов.

И именно это настораживало сильнее всего.

— Леди Сэндклифф, — произнес он мягко. — Прошу прощения за поздний визит.

— Звучит почти вежливо, — заметила я. — Значит, дальше точно начнется что-то неприятное.

Он чуть улыбнулся.

— Вы производите впечатление умной женщины.

— Спасибо. Обычно после такой фразы люди либо продают финансовую пирамиду, либо угрожают.

Улыбка стала чуть заметнее.

— В вашем случае — второе.

Вот теперь все окончательно встало на свои места.

Я медленно скрестила руки на груди, стараясь выглядеть спокойнее, чем чувствовала себя на самом деле.

— И кому именно я сегодня должна? — спросила я. — Потому что список, как выяснилось, довольно длинный.

Мужчина прошел чуть дальше по комнате, скользнув взглядом по мебели, окну, камину, словно оценивая обстановку.

— Ваш покойный супруг, — сказал он наконец, — был человеком увлекающимся.

— Это я уже слышала.

— Боюсь, вы слышали далеко не все.

Он говорил тихо, почти дружелюбно, и от этого происходящее становилось только хуже. За его спиной один из громил уже лениво разглядывал комнату, словно прикидывал, сколько здесь стоит мебель, а второй стоял у двери, не сводя с меня глаз.

— Граф Сэндклифф был должен очень многим людям, — продолжил мужчина. — И некоторые из них проявили удивительное терпение.

— А теперь терпение закончилось?

— Именно.

Я коротко выдохнула.

— Тогда вы слегка опоздали. Денег у меня все равно нет.

Он посмотрел на меня внимательно, и в его взгляде мелькнуло что-то похожее на интерес.

— О, мы это понимаем, леди Сэндклифф. Весьма хорошо понимаем.

Он сделал еще несколько шагов по комнате и остановился у окна.

За его спиной море выглядело почти черным.

— Вид, однако, впечатляющий, — заметил он. — Теперь я понимаю, почему ваш супруг так любил этот дом.

Я ничего не ответила.

Внутри медленно, очень медленно нарастало ощущение опасности — не резкой, а холодной и вязкой, как морская вода перед штормом.

Несколько секунд в комнате слышался только ветер.

Он гулял между тяжелыми шторами, шевелил пламя свечей и время от времени доносил снизу глухой шум волн, разбивающихся о скалы. Этот звук почему-то раздражал сильнее всего — слишком спокойный для ситуации, в которой я внезапно оказалась заперта с тремя людьми, явно пришедшими не на вечерний чай.

Я старалась не показывать, насколько напряжена, хотя тело уже все решило за меня: плечи застыли, дыхание стало поверхностным, а взгляд сам собой начал искать пути отступления.

Проблема заключалась в том, что вариантов было немного.

Дверь перекрывал один из громил. Второй стоял слишком близко к проходу между кроватью и камином. Оставалось только окно.

Очень обнадеживающая перспектива, учитывая, что под ним были не цветущие кусты, а скалы, о которые море дробило волны с энтузиазмом мясника.

Мужчина у окна, словно почувствовав направление моих мыслей, чуть повернул голову.

— Не стоит так смотреть вниз, леди Сэндклифф, — произнес он почти мягко. — Высота начинает казаться особенно неприятной, когда человек нервничает.

— А вы, как я понимаю, специалист по неприятным ощущениям.

— Скорее по чужим ошибкам.

Я усмехнулась, хотя внутри уже неприятно холодело.

— Тогда вам стоило поговорить с моим покойным супругом. Он, судя по всему, был человеком талантливым.

— Был, — согласился мужчина. — В этом и проблема.

Он говорил спокойно, даже лениво, будто обсуждал не долги и угрозы, а погоду. Именно это