Песочный замок для графини на мели - Люсия Веденская

и вода тут же подхватила движение, послушно понесла меня вперед. Не нужно было удерживаться на поверхности, контролировать дыхание или думать о течении — все происходило само собой, будто мышцы знали, что делать, раньше, чем я успевала испугаться.

Именно это пугало сильнее всего.

Я медленно развернулась в воде и посмотрела в сторону берега.

Замок теперь казался далеким и почти черным на фоне ночного неба. В окне спальни света уже не было, только редкие отблески луны скользили по стеклу. Отсюда все выглядело тихим, почти мирным, и только спина продолжала напоминать о том, как именно я оказалась в море.

Я осторожно коснулась рукой плеча и тут же поморщилась.

Боль была.

Очень даже.

Но вместо ощущения сломанного тела оставалась странная тяжесть, будто море не только не дало мне умереть, но еще и забрало часть повреждений себе. Любой человек после такого падения либо не двигался бы вообще, либо уже пошел бы ко дну.

А я плавала посреди ночного моря и спорила с собственным хвостом.

— Просто великолепно, — пробормотала я. — Лучше вечера у меня давно не было.

Ветер усилился, поднимая мелкую рябь на воде. Волны мягко качнули меня, и я вдруг поняла, насколько далеко отплыла от берега. Замок все еще был виден, но уже не нависал сверху, как раньше. Здесь море становилось другим — более глубоким, более свободным.

И почему-то именно здесь паника начала понемногу отступать.

Не исчезать совсем, нет. Просто превращаться во что-то более тихое и тяжелое.

Я снова посмотрела вниз.

Под водой хвост двигался медленно и плавно, а чешуя переливалась так странно, что временами казалось, будто она светится изнутри. Цвета текли по ней, как масляные разводы на мокром асфальте после дождя: зеленый, синий, золотой, фиолетовый.

Красиво.

Мысль появилась сама собой, и от этого стало совсем не по себе.

Потому что вместе с ужасом я чувствовала еще и восхищение.

Я осторожно провела ладонью по собственному боку. Чешуя под пальцами оказалась гладкой, прохладной и неожиданно плотной, будто тонкий слой отполированного камня. Она уходила вверх по ребрам, прикрывая грудь сложным узором, а ближе к шее становилась почти незаметной.

Только жабры скрыть было невозможно.

Я снова коснулась их, уже осторожнее, и почувствовала, как через них проходит вода. Не больно, не страшно — естественно.

Слишком естественно.

— Так вот почему «сирена», — прошептала я.

Волна мягко качнула меня в ответ.

Я закрыла глаза.

В голове всплыли слова инспектора, шепот слуг, прозвища, которыми называли графиню. Тогда все это казалось просто жутковатой репутацией, смесью сплетен и человеческой любви к красивым страшным историям.

Теперь же внезапно оказалось, что люди, возможно, были не так уж далеки от правды.

И это пугало по-настоящему.

Потому что если графиня действительно была… такой, то что еще вместе с ее телом досталось мне?

Я резко открыла глаза и посмотрела на воду так, словно могла найти там ответ.

Только море отвечать не собиралось.

Оно дышало вокруг меня спокойно и размеренно, и в этой тишине постепенно начинало ощущаться что-то еще — не звук даже, а чувство. Будто вода замечает меня. Узнает.

Я замерла.

Вдалеке что-то мелькнуло под поверхностью.

Тень.

Большая.

Слишком большая для рыбы.

Сердце тут же рванулось куда-то вверх, но странным образом паника снова не пришла. Вместо нее тело напряглось совсем иначе — собранно, внимательно, как перед прыжком в воду.

Тень скользнула глубже и исчезла.

Я медленно выдохнула.

— Нет, — сказала я вслух. — С меня на сегодня хватит открытий.

Ночь становилась темнее, ветер — холоднее, а на берегу уже почти не оставалось огней. Где-то далеко шумели волны, разбиваясь о скалы, и впервые за все это время я поняла, что не хочу возвращаться к замку прямо сейчас.

Там меня пытались убить.

А здесь, как ни безумно это звучало, море хотя бы не лгало насчет своих намерений.

Я медленно перевернулась на спину, позволяя воде держать меня на поверхности, и посмотрела вверх.

Небо над морем казалось огромным.

Темным.

Почти бесконечным.

И в какой-то момент, между страхом, усталостью и шоком, я вдруг поймала себя на совершенно нелепой мысли.

Я все еще была жива.

Несмотря ни на что.

Глава 15. Спрятанные дары

Глава 15. Спрятанные дары

Ночь окончательно вступила в свои права.

Берег почти исчез в темноте, превратившись в неровную черную линию, а замок на скале теперь выглядел не величественным, а скорее мрачным — как что-то, что лучше обходить стороной. Только редкие огни в окнах напоминали, что внутри все еще живут люди.

Я все это время держалась далеко от берега.

Сначала из страха, потом — потому что не понимала, как вообще вернуться обратно. Мысль о том, что мне придется каким-то образом выползать на сушу с хвостом вместо ног, казалась настолько абсурдной, что мозг упорно отказывался строить картину дальше этого момента.

Но море, похоже, снова решило обойтись без моего участия.

Я подплыла ближе к берегу осторожно, почти крадучись, держась между темных выступов скал. Волны здесь уже были мельче, вода — теплее, и в какой-то момент течение вдруг изменилось, мягко, но настойчиво подталкивая меня вперед.

А потом все произошло само.

Стоило хвосту коснуться дна, как тело пронзило странное ощущение — не боль, скорее резкая ломота, будто мышцы и кости одновременно вспомнили, какими должны быть. Я дернулась, попыталась удержаться в воде, но волна уже толкнула меня дальше.

Хвост исчезал.

Я чувствовала это так же ясно, как чувствовала раньше судорогу в сведенной мышце: внутри что-то перестраивалось, менялось, собиралось заново.

Через несколько секунд следующая волна буквально выбросила меня на мокрый песок.

Я закашлялась, перевернулась на бок и несколько мгновений просто лежала, хватая воздух и пытаясь понять, что произошло.

А потом осторожно посмотрела вниз.

Ноги.

Самые обычные человеческие ноги.

Мокрые, покрытые песком, дрожащие от холода, но ноги.

Я уставилась на них с таким восторгом, словно увидела старых друзей после долгой разлуки.

— Господи, — выдохнула я почти счастливо. — Ноги…

На секунду мне даже захотелось рассмеяться от облегчения. После хвоста все человеческое вдруг начало казаться невероятно прекрасным: колени, ступни, возможность нормально стоять, ходить, не думать о жабрах и чешуе.

И только потом пришло второе осознание.

Я была абсолютно голая.

Полностью.

На викторианском пляже.

Я резко села, машинально прикрываясь руками, будто вокруг стояла толпа журналистов, а не пустой ночной берег.

— Отлично, — пробормотала я. — Просто великолепно. Новый мир, долги,