Песочный замок для графини на мели - Люсия Веденская

Абсолютно нелепо.

Совершенно невозможно.

И при этом… вполне реально.

Я медленно выдохнула.

Потому что впервые с момента появления в этом мире мысль о будущем перестала выглядеть как бесконечная катастрофа.

Она начала походить на работу.

Глава 17. Реальность и еще одна реальность

Глава 17. Реальность и еще одна реальность

Следующие дни неожиданно превратились в работу.

Не в ту работу, где тебя выбрасывают из окна, обвиняют в долгах и подозревают в серийных убийствах мужей, а в нормальную, почти привычную работу мозга, когда мысли начинают цепляться друг за друга и постепенно складываться во что-то осмысленное.

Это ощущение оказалось настолько спасительным, что я цеплялась за него почти жадно.

Потому что пока человек строит планы, он хотя бы не тонет в панике.

Я начала с самого простого — с дома.

Точнее, с попытки понять, сколько вообще в этом каменном монстре пригодных для жизни комнат. После нескольких часов блужданий по коридорам и лестницам выяснилось, что особняк куда больше, чем казался сначала. Причем половина помещений годами стояла пустой.

Некоторые комнаты выглядели вполне прилично: тяжелая мебель, окна с видом на море, камины, шкафы, иногда даже сохранившиеся ковры. Другие напоминали декорации к семейному проклятию — с пылью, сыростью и мебелью, которая, кажется, помнила еще чуму.

Я стояла посреди одного из коридоров с листами бумаги, найденными в кабинете покойного графа, и пыталась вести подсчеты.

— Так… три комнаты здесь… еще две в восточном крыле… и четыре наверху…

— Госпожа считает спальни? — осторожно уточнила одна из служанок, наблюдая за мной так, словно я занималась черной магией.

— Я пытаюсь понять, сколько людей можно поселить в доме так, чтобы они не умерли от сквозняка или депрессии, — честно ответила я.

Она помолчала.

— Значит… гостей все-таки будут принимать?

— Очень надеюсь, — пробормотала я.

К вечеру выяснилось, что если привести все в более-менее человеческий вид, то в доме можно разместить около пятнадцати, а при большом желании и двадцати постояльцев.

Двадцать человек.

Я медленно опустилась в кресло у окна и посмотрела на море.

Даже если брать с них совсем немного — по меркам местной знати, разумеется, — это уже превращалось во что-то похожее на деньги.

Настоящие деньги.

Не сокровища из сундука и не случайное спасение, а стабильный доход.

— Госпожа? — пожилая женщина вошла в комнату с подносом. — Вам принести еще чаю?

— Да, пожалуйста. И… подождите.

Она остановилась.

— Скажите, люди здесь купаются только так? Просто заходят в воду?

Женщина удивленно моргнула.

— А как еще?

— Ну… отдельно. Более закрыто. Чтобы никто никого не видел.

Она нахмурилась, явно пытаясь понять, к чему я веду, а потом вдруг оживилась:

— Купальные машины?

Я уставилась на нее.

— Простите?..

— Купальные машины, госпожа, — повторила она уже увереннее. — Для благородных дам. Их раньше ставили у южного берега, еще при живом господине.

Я медленно выпрямилась.

— Подождите. Настоящие? На колесах?

— Да, госпожа.

У меня на секунду даже пропал дар речи.

Господи.

Я читала про это. Маленькие деревянные кабинки, которые выкатывали прямо к воде, чтобы приличные дамы могли купаться, не оскорбляя общественную мораль видом собственных лодыжек.

Идея была настолько абсурдной для современного человека, что мозг сначала хотел рассмеяться, а потом вдруг понял кое-что важное.

Это уже существовало.

То есть местные не просто готовы платить за морской отдых — у них уже есть культура такого отдыха. Просто в зачаточном состоянии.

— А почему их убрали? — спросила я.

Женщина отвела взгляд.

— После смерти господина Харроу гостей стало меньше.

Ну конечно.

Когда хозяйку считают морским чудовищем, туризм обычно немного страдает.

Я задумчиво постучала пальцами по подлокотнику кресла.

Купальные машины.

Комнаты.

Море.

Это уже начинало напоминать не фантазию, а проект.

И тут в голове всплыла еще одна мысль.

— А водоросли? — резко спросила я.

Женщина снова растерялась.

— Простите, госпожа?

— Те, что выбрасывает на берег. Их используют только для еды и отваров?

— Иногда ими растирают ноги при боли в суставах.

Я медленно улыбнулась.

Ну разумеется.

Конечно.

Потому что люди веками делали одно и то же: брали что-то странное и природное, а потом объявляли это лечебным.

И, честно говоря, очень часто были правы.

Я поднялась и подошла к окну.

Внизу шумело море.

Где-то там, у берега, лежали водоросли, грязь, соль, песок — все то, что раньше казалось мне просто частью пейзажа.

А теперь вдруг начало выглядеть как ресурсы.

— Госпожа? — осторожно позвала служанка.

Я повернулась к ней.

— Скажите честно… — начала я. — Если бы вам предложили приехать к морю, жить в красивом доме, пить лечебный чай, гулять по берегу и делать процедуры для здоровья… вы бы согласились?

Женщина подумала неожиданно серьезно.

— Если бы у меня были деньги — да.

Я кивнула.

Вот и все.

Иногда для хорошей идеи достаточно одного честного ответа.

На следующий день я проснулась с ощущением, будто внутри головы кто-то всю ночь переставлял мебель.

Мысли крутились без остановки. Комнаты, берег, купальные машины, еда, прогулки — все это начинало складываться в общую картину, но пока еще слишком хаотично. И хуже всего было то, что часть идей звучала одновременно гениально и абсолютно безумно.

Впрочем, если меня не смутил собственный хвост, то почему должны смущать купальные процедуры?

Я спустилась на кухню раньше обычного и застала там почти идиллическую картину: одна из девушек месила тесто, пожилая женщина перебирала сушеные травы, а в большом котле что-то медленно булькало, распространяя по помещению запах мяса, лука и специй.

— Доброе утро, госпожа, — осторожно поздоровались со мной.

— Доброе. А что это?

Я заглянула в котел.

— Бульон.

— Выглядит подозрительно вкусно.

Пожилая женщина неожиданно улыбнулась.

Кажется, после моего эффектного возвращения с того света напряжение в доме все-таки начало понемногу спадать.

Я села за стол и машинально потянулась к кружке с чаем. Напиток оказался терпким, травяным и неожиданно приятным — с солоноватым привкусом, будто даже местные растения впитывали море.

И тут меня осенило.

— Подождите… — медленно сказала я. — А люди здесь вообще любят лечиться?

Женщины удивленно переглянулись.

— Простите, госпожа?

— Ну… всякие процедуры. Воды. Отвары. Ванны. Поездки “для здоровья”.

Теперь оживилась уже пожилая служанка.

— Благородные дамы ездят