Песочный замок для графини на мели - Люсия Веденская

темный, с острыми шпилями и редкими освещенными окнами, он больше напоминал место, где прячут семейные проклятия, чем чей-то дом.

— И теперь я тут живу, — тихо пробормотала я. — Великолепно.

У черного входа пришлось остановиться и прислушаться.

Внутри было тихо.

Ни шагов, ни голосов, только далекое потрескивание огня где-то в глубине дома. Я осторожно нажала на ручку, и дверь, к счастью, поддалась без скрипа.

Внутри оказалось темнее, чем раньше.

Коридоры замка ночью будто менялись: днем они выглядели просто старыми и мрачноватыми, а теперь казались бесконечными, холодными и какими-то подозрительно живыми. Тени от свечей дрожали на стенах, ветер гулял где-то под потолком, и каждый собственный шаг звучал слишком громко.

Я невольно начала двигаться почти на цыпочках.

Как вор.

Хотя, если подумать, я и была чем-то вроде вора — пробиралась в собственную спальню после того, как меня выбросили из окна.

Отличное начало новой жизни.

Лестницу я преодолела медленно, стараясь не шуметь. В какой-то момент снизу послышались голоса, и я мгновенно прижалась к стене, затаив дыхание.

Мимо прошли две служанки с подсвечником.

— …говорят, тела так и не нашли, — прошептала одна.

— Море у скал все забирает, — тихо ответила другая и быстро перекрестилась. — Господь сохрани.

Я застыла.

Они ушли дальше по коридору, а я еще несколько секунд не двигалась, чувствуя, как внутри неприятно сжимается что-то холодное.

«Тела так и не нашли».

Значит, поиски все-таки были.

Или хотя бы их видимость.

Я медленно выдохнула и продолжила путь.

До спальни оставалось совсем немного, но именно последние метры почему-то дались тяжелее всего. Возможно, потому что за этой дверью все еще оставалась чужая жизнь — жизнь графини, которую мне теперь приходилось носить на себе, как неудобное платье.

Я осторожно приоткрыла дверь.

Внутри было пусто.

Только камин еще тлел, отбрасывая слабый красноватый свет на мебель и тяжелые шторы. Окно, из которого меня выбросили, оказалось закрыто, будто ничего и не произошло.

Я медленно вошла в комнату.

На ковре все еще лежал один из моих старых башмаков, потерянный во время драки у окна. Почему-то именно эта мелочь ударила по нервам сильнее всего.

Я подошла ближе и подняла его.

— Ну да, — тихо сказала я. — Очень приятно вернуться домой.

Ветер снова ударил в стекло.

Я машинально посмотрела на окно, потом на дверь и внезапно очень ясно поняла одну вещь.

Это больше не было просто странным местом, куда меня случайно занесло.

Это было поле боя.

И если меня еще хоть раз решат отправить «за борт», я не собираюсь снова оказываться в море голой и неподготовленной.

Мысль пришла настолько логичная, что я даже удивилась, почему не подумала об этом раньше.

Я тут же пересекла комнату, вытащила из шкафа несколько простых вещей — нижнюю юбку, рубашку, еще одни панталоны, старое платье, которое не жалко испортить, — и начала складывать все в узел.

Потом остановилась и посмотрела на получившуюся кучу ткани.

— Боже мой, — пробормотала я. — Я прячу запасной комплект одежды в скалах на случай, если меня снова попытаются убить.

Тишина комнаты показалась почти оскорбительной.

— Отлично, Аня, — вздохнула я. — Просто великолепно. Еще месяц назад твоей главной проблемой были туристы с солнечным ударом.

Я затянула узел крепче и посмотрела в сторону моря.

Там, за скалами, уже ждали два спрятанных сундука.

И почему-то именно это впервые за долгое время дало странное ощущение контроля над собственной жизнью.

Глава 16. Как феникс… из воды

Глава 16. Как феникс… из воды

Утро началось с того, что я проснулась в собственной кровати и несколько секунд лежала неподвижно, пытаясь понять, что именно во всей ситуации кажется самым ненормальным.

То, что ночью я плавала с хвостом посреди моря.

То, что меня выбросили из окна.

Или то, что сейчас я лежу под тяжелым викторианским одеялом и слышу, как за дверью кто-то осторожно спорит шепотом.

— Я говорю тебе, она там.

— Не может быть…

— Я сама видела свет под дверью!

— Господи помилуй…

Я медленно прикрыла глаза.

Ну да.

Логично.

Слуги, судя по всему, уже успели мысленно меня похоронить.

В дверь осторожно постучали.

Очень осторожно. Так обычно стучат либо к смертельно больным, либо к привидениям.

— Войдите, — отозвалась я.

За дверью тут же воцарилась паника, приглушенный шепот, чьи-то быстрые шаги, а потом створка наконец приоткрылась, и в комнату заглянула одна из девушек-служанок.

Увидев меня живой, сидящей на кровати и вполне материальной, она побледнела так резко, будто сейчас собиралась составить мне компанию в мире мертвых.

— Госпожа… — выдохнула она.

— Доброе утро, — сказала я максимально спокойно. — Я так понимаю, новости о моей безвременной кончине уже успели распространиться?

Девушка моргнула.

Потом еще раз.

А затем неожиданно расплакалась.

Не театрально, без рыданий, а как человек, который слишком долго нервничал и наконец понял, что можно выдохнуть.

— Госпожа… мы думали… вас море забрало…

— Оно пыталось, — честно ответила я. — Но, видимо, вернуло по гарантии.

Из коридора тут же послышались шаги, и через несколько секунд в комнате оказалось уже человек пять. Все смотрели на меня так, будто я только что лично восстала из могилы, причем довольно вежливо.

И хуже всего было то, что часть из них выглядела… счастливой.

Испуганной — да.

Растерянной — определенно.

Но счастливой тоже.

Я смотрела на эти лица и постепенно начинала понимать одну неприятную вещь: прежнюю графиню здесь, возможно, действительно боялись.

А вот ко мне успели привыкнуть.

Не полностью, конечно. Скорее как к странной, временами подозрительной, но хотя бы не кидающейся на людей версии хозяйки дома.

— Госпожа голодна? — осторожно спросила пожилая женщина.

И именно в этот момент желудок решил напомнить, что последний нормальный прием пищи случился, кажется, еще до попытки убийства.

— Да, — призналась я. — Очень.

Кухня встретила меня запахом хлеба, дыма и чего-то сладковатого, теплого, почти домашнего. После ночи в море это ощущалось особенно остро — как возвращение не просто в дом, а в человеческую жизнь вообще.

Я села за длинный стол и впервые за все время заметила, насколько здесь все… настоящее. Не музейное, не сказочное, а живое. Где-то шипел котел, кто-то месил тесто, девушки носили воду, а на столе уже лежали грубые деревянные миски, кувшин с молоком и горячие лепешки.

— Что это? — спросила