Измена. Муж заказал мне любовь - Андрей Левинский

Я села на край кровати.

— Ась, ты не должна отчитываться мне про каждый разговор с ним.

Она посмотрела в сторону. За кадром кто-то спрашивал, куда делся переходник. Дочь махнула рукой, не отрывая взгляда от экрана.

— Он спрашивал, как ты.

— Можешь сказать, чтобы спрашивал у меня.

— Я так и сказала. Он обиделся.

Мне захотелось спросить, что именно он ответил, но тогда я сама сделала бы из дочери переносчика чужих слов.

— Ты приехать когда собираешься? — спросила Ася.

Я назвала четверг. Слово прозвучало уверенно, хотя ещё вчера я смотрела ближайший автобус до города.

— У нас в среду показ. Если вдруг раньше… Я не прошу специально. Просто можно прийти.

— Пришли время.

Она прислала афишу, сделанную, кажется, за десять минут до звонка. Имя дочери стояло внизу мелко, рядом с монтажом. Я увеличила картинку и почувствовала знакомую гордость — без отношения к тому, кто из нас с Денисом оказался прав.

— Я постараюсь, — сказала я.

— Если не получится, потом покажу.

Мы поговорили про её фильм. Я спросила, решилась ли девушка у двери позвонить. Ася сказала, что они вообще убрали этот кадр: он красиво выглядел, но ничего не менял. Я представила, как дочь выбрасывает то, над чем сидела всю воскресную ночь, и подумала, что у неё больше храбрости, чем мне иногда кажется.

После звонка я положила рубашки обратно в шкаф. Надела платье, которое привезла на случай ужина в ресторане. Оно не было новым и никого не должно было обмануть. Я хорошо знала, как в нём сесть, чтобы ткань не натянулась на животе, и решила, что этого достаточно.

* * *

В шесть Денис прислал сообщение. На экране показалось только начало: «Он ещё не рассказал? Тогда послушай…» Я не открыла. За последние дни он много раз предлагал мне усомниться в собственных решениях, и сегодня я не хотела читать ещё один вариант.

Я выключила звук и положила телефон на стол экраном вниз. Это не удаляло сообщение. Я знала, что рано или поздно всё равно его открою. Пока хотелось дожить до ужина без мужа между нами.

Роман постучал без пяти семь. Я почему-то узнала его по паузе между двумя ударами. Открыла и сразу увидела, что он волнуется. Никакого торжественного лица, просто ворот рубашки застёгнут не так, как утром, и в руке пакет, который он перекладывает из ладони в ладонь.

— Я принёс хлеб. Ты не говорила, нужен ли.

— Нужен.

Я отступила. Он вошёл и остановился возле стола, словно мы встречались здесь впервые. Я предложила ему нож для помидоров, потому что сама уже не могла спокойно смотреть, как он стоит.

Роман вымыл руки, разрезал помидоры пополам и спросил, куда поставить пакет. Мы обсуждали тарелки, чайник, окно. Можно было прожить на этих вопросах весь вечер, не добравшись до главного.

— Ты хотел поговорить, — сказала я.

Он положил нож.

— Да.

Я посмотрела на помидоры. Одну дольку он разрезал мельче остальных, и мне захотелось поправить её, лишь бы не поднимать глаза.

— Давай сначала поедим, — попросила я. — Я с рынка ничего не ела.

— Хорошо.

Он не стал делать вид, что понял меня буквально. Просто взял тарелки и поставил на стол.

* * *

Я заварила мяту в одолженном у ресторана чайнике. Роман положил купленное руководство по машине возле батареи и сел за стол. Кеды стояли у батареи, которая летом не грела, и портили всю возможную романтику запахом мокрой ткани.

Роман открыл окно. На улице уже стихло, с карниза падали крупные капли.

Он не сел на кровать. Мы устроились по разные стороны маленького стола, и мне вдруг стало смешно: я с таким упорством разрушала каждую приличную обстановку для свидания, будто у моего желания не оставалось шансов без скатерти.

— О чём ты? — спросил он.

— Думаю, что мои кеды победили свечи.

Роман посмотрел на батарею.

— У свечей не было шансов.

Мы поели, потом он рассказал о первой работе ведущим: на открытии магазина его вывели к публике за пятнадцать минут до поставки товара. Я смеялась, представляя торжественное открытие пустых полок, пока он не признался, что директор магазина так и не заплатил полностью.

— А ты?

— Поругался. Потом согласился на половину. Хотел скорее уйти.

— Я бы тоже, — сказала я.

Это было правдой. Прежде мне казалось, что я после чужой подлости всегда немедленно уходила бы. Опыт оказался сложнее.

Когда он встал, чтобы убрать тарелки, я коснулась его запястья.

— Подожди.

Он остановился.

Я поднялась. Между нами было мало места, стол упирался мне в бедро. От него пахло дождём и мятой. Я смотрела на его рот, уже не пытаясь скрыть это.

Роман поставил тарелку обратно. Поднял руку к моему лицу, но не дотронулся.

— Оля, я очень хочу тебя поцеловать.

— Я заметила.

Голос у меня стал тише. Он закрыл глаза на секунду, а когда открыл, я испугалась выражения его лица.

— Сначала мне нужно тебе кое-что рассказать.

Глава 11. Сколько стоило внимание

Я убрала руку с его запястья. Роман отступил к окну, но створку не закрыл. Оттуда тянуло сыростью, остывшая мята пахла уже как трава.

— Сядь, пожалуйста, — сказал он.

— Говори так.

Я знала, что он собирается сказать. Всё равно сердце колотилось, словно сейчас решалось, впустят ли меня куда-то, где я очень хотела остаться.

— Я знаком с Денисом. Несколько лет работал на его заказах.

Он смотрел мне в лицо. Я заставила себя не кивнуть.

— В «Липы» я приехал по его просьбе. Он заплатил мне за то, чтобы я с тобой познакомился. Ухаживал. Добился твоего интереса.

Слова, которые я прежде читала на экране, прозвучали хуже. Их произносил мужчина, чьё плечо я ещё помнила щекой.

— Дальше, — сказала я.

Роман сглотнул.

— Он хотел, чтобы ты почувствовала себя виноватой. Чтобы у него был повод говорить, что вы оба… Что ты тоже так можешь. Я согласился.

— За сколько?

— Сто восемьдесят тысяч. Девяносто получил до поездки.

— И проживание.

Он нахмурился, но ответил:

— Да. До сегодняшнего дня.

Я села. Колени больше не хотели держать.

— Почему ты согласился?

Роман посмотрел на стул напротив меня. Я не предложила сесть.

— Деньги. Лёгкая работа, как мне показалось. Он сказал, что вы уже расстались, что тебе нужно отвлечься. Я понимал, что это не вся правда. Но дальше не спрашивал.

— У тебя кто-то болеет? Долги, из которых нельзя выбраться? Тебе угрожали?

Я почти просила его. Сейчас могла появиться причина, с которой я сумела