Измена. Муж заказал мне любовь - Андрей Левинский

Последнее сообщение он прислал ещё до ужина: «Он ещё не рассказал? Тогда послушай, как у вас началось».

Под ним было моё ночное голосовое. То самое, которое я отправила одному человеку.

Следом — короткий ответ Романа мужу:

«Контакт есть. Она раскрывается».

Глава 13. Не приезжай ко мне

— Удали, — сказала я.

Роман достал телефон.

— У себя удалю. У него я не могу…

— Я знаю, как работает телефон.

Он остановил палец над экраном.

Мне хотелось, чтобы исчезло всё: сообщение у Дениса, ответ «контакт есть», та я, которая ела сыр и ждала доброго слова. Роман мог удалить только свою копию. Даже это не имело теперь почти никакого значения.

— Что ещё ты ему отправил?

— Больше ничего из твоего. Два отчёта о встречах. Одно голосовое. Я пришлю тебе всю переписку, чтобы ты видела сама.

— Пришли. И уходи.

Он подчинился. В дверях не обернулся, не попросил выслушать, не напомнил про мой обман. Я была благодарна за это и ненавидела себя за благодарность.

Через несколько минут пришли снимки переписки. Я проверила дни, прочла от начала до конца. Голосовое он переслал во вторник в двадцать три сорок восемь. Через две минуты после моего сообщения. Его ответ мне появился ещё через минуту.

Я помнила эту минуту. Тогда перевернула телефон, потом не выдержала и взяла снова.

Я выключила экран и стала собирать чемодан.

Денис позвонил, пока я складывала зарядки. Я смотрела, как его имя светится над фотографией, сделанной ещё зимой. Он там держал чужую собаку, случайно забежавшую к нам во двор. Я сама снимала и сама потом поставила этот кадр на звонок.

Я ответила.

— Теперь понимаешь? — спросил он.

Я села на пол возле чемодана.

— Что именно я должна понять?

— Кто рядом с тобой.

— Человек, которому ты заплатил. Я прочитала вашу договорённость ещё в воскресенье. До поездки.

Он заговорил сразу, перебив конец фразы. Что я всё знала, что не была беспомощной, что сама поехала и сама прислала фотографию. Я услышала в его голосе прежнее оживление: он нашёл место, где можно спорить.

— Ты отправил мне моё сообщение, — сказала я. — Зачем?

— Чтобы ты увидела, как он к тебе относится.

— А ты как относишься?

Денис замолчал.

— Ты послушал, как мне больно, и сохранил это на подходящий случай. Приехал с тапочками. Говорил, что всегда меня слушал. Ты тогда уже всё слышал?

— Оля, я хотел приехать к жене.

— Ответь.

Он помолчал ещё немного.

— Да.

Я почувствовала, как пальцы отпускают провод. Зарядка упала мне на колено, но я не пошевелилась. У ворот он знал, что я говорила ночью. Стоял и ждал, помог ли новый мужчина сделать меня удобнее.

— И что ты подумал?

— Что тебе очень плохо. Что я виноват. Ты этого хочешь?

— Я хочу знать, что ты подумал тогда.

Он вздохнул раздражённо.

— Что ты рассказываешь постороннему человеку то, что могла сказать мне.

Я закрыла глаза. Вот это звучало правдой. Он ревновал даже к жалобе на него, которую наконец дослушали.

— Я говорила тебе, — сказала я. — Много раз. Ты отвечал, что опять начинаю.

— Мы сейчас будем всю жизнь вспоминать?

— Нет. Сейчас я положу трубку.

— Подожди. Я могу приехать.

Я посмотрела на чемодан. Вещи лежали неровно, рукав платья свисал на пол.

— Не приезжай. И удали голосовое.

— Оно у меня как доказательство.

— Чего?

Денис не ответил. Я дождалась, пока тишина станет достаточно длинной, и отключила звонок. Потом убрала с контакта фотографию с собакой. Имя осталось. Я не стала менять его на ругательство, хотя очень хотелось.

* * *

Ночью я почти не спала. Лежала в темноте и слушала, как в соседнем номере кто-то двигает стул. В обычную ночь это раздражало бы. Сейчас было легче знать, что за стеной человек занимается своей жизнью и не собирается ничего мне объяснять.

Около трёх я включила лампу. На полу стоял собранный чемодан, рядом — мокрые кеды. Я сунула в них бумагу из книжного пакета и поставила ближе к окну. Потом увидела на стуле Романово руководство по машине.

Он оставил его. Я взяла телефон, чтобы написать, и остановилась. Можно было оставить на стойке. Можно было попросить горничную передать. Вещь не требовала нового разговора, но мне очень хотелось сделать вид, что требует.

Я обернула книгу в пакет и написала на нём его имя. Подумала, что в первый раз пишу «Роман Белов» от руки. До этого имя только светилось на экране. Вывела номер его комнаты, который он назвал вечером, и положила возле чемодана.

В четыре я всё-таки заплакала. Тихо, уткнувшись лицом в полотенце, потому что не хотела слышать себя. Плакать о Денисе было понятнее. За нами оставалась целая жизнь. С Романом у меня были несколько дней, и я злилась на их непомерную цену.

Я вспомнила, как он у книжного спросил, можно ли выйти поговорить, а я схватилась за звонок Ирины. Если бы согласилась, услышала бы всё на несколько часов раньше. Всё равно поехала бы в том же автобусе? Села бы рядом? Я не знала. От этой неизвестности было хуже, чем от уверенного «нет».

Тане я написала только в половине шестого: «Можно приехать сегодня?» Она ответила через минуту. Ночная смена ещё не кончилась.

«Ключ у консьержки. Суп в холодильнике. Сама скоро буду».

Я несколько раз прочитала сообщение. Никто не спрашивал, почему я не послушала раньше. Для приезда не требовалось сначала признать свою глупость.

* * *

На стойке дежурил молодой мужчина, которого я раньше не видела. Он уточнил, всё ли в порядке с номером. Я сказала, что да, уезжаю по личным обстоятельствам. Он кивнул, не понизив голос сочувственно, и стал оформлять выезд.

— Оплата была за весь срок, — сказал он. — По возврату неиспользованных дней нужно написать заявление, коллеги рассмотрят по условиям брони.

Я попросила адрес для обращения. Не хотелось ни отказываться от денег в красивом жесте, ни спорить до автобуса. Бумажные вопросы могли подождать, пока я смогу читать целое предложение без остановки.

Книгу он принял и написал номер комнаты на служебном листке.

— Передать лично в руки?

— Как у вас принято.

Он убрал пакет за стойку. Я вдруг почувствовала, что после этого мне больше незачем возвращаться к разговору о книге.

В холле появилась Нина. Она несла пустой термос и удивилась моему чемодану.

— Уже уезжаете?

— Да. Раньше получилось.

Её взгляд скользнул к лестнице. Я поняла,