Опальная фаворитка - Людмила Вовченко

вместе с запахом жареного мяса, хлеба, вина, лука и кофе.

Клэр остановилась.

Закрыла глаза.

— Вот теперь я понимаю, зачем человечество выжило.

Маргарита сняла перчатки.

— Вы опять о кофе?

— Не опять. Всё ещё.

Зал был почти полон.

За длинным столом сидели трое торговцев. Возле окна обедала пожилая пара. Двое мужчин в дорожных плащах спорили над картой.

Клэр выбрала небольшой стол возле камина.

Огонь отражался в медной посуде на стене. Потолочные балки почернели от времени. На окнах висели простые кремовые занавески. На подоконнике стоял горшок с розмарином.

Хозяин подошёл сам.

Круглый мужчина лет пятидесяти с роскошными седыми усами и белым передником поверх коричневого жилета.

— Мадемуазель.

Клэр спросила:

— Что у вас сегодня действительно вкусное?

Он оскорбился.

— Всё.

— Хороший ответ.

Маргарита тихо сказала:

— Клэр.

— Что?

— Вы спрашиваете хозяина трактира, вкусно ли он готовит.

— Я проверяю уверенность.

Хозяин усмехнулся.

— Есть утка.

— Как приготовлена?

— С яблоками. С луком, тимьяном и немного мёда. Есть тушёная чечевица. Свежий хлеб. Козий сыр. А ещё сегодня привезли речную форель.

Клэр уже любила этого человека.

— Утку.

Маргарита посмотрела на неё.

— Нам обеим.

— Я…

— Маргарита.

— Это дорого.

— Я знаю.

— Тогда…

— Сегодня я собираюсь вернуть деньги. Нужно выглядеть человеком, который уверен, что у него будет ужин.

Маргарита вздохнула.

— И кофе, — добавила Клэр.

— Разумеется.

Хозяин ушёл.

Через несколько минут принесли хлеб.

Клэр отломила кусок.

Корочка треснула под пальцами.

Внутри мякиш был тёплым, пористым, чуть влажным. Пахло мукой, печью и чем-то ореховым.

На стол поставили масло.

Настоящее.

Жёлтое.

Мягкое.

Клэр намазала его на хлеб.

Масло начало таять, забилось в поры горячего мякиша.

Она откусила.

Закрыла глаза.

— Не разговаривайте со мной.

Маргарита засмеялась.

— Почему?

— У меня личное.

Потом появилась утка.

Клэр действительно замолчала.

Кожа на мясе была тёмно-золотистой, блестящей от сока и тонкого слоя мёда. По краям — чуть хрустящей. Яблоки разварились до мягкости, но сохранили форму; их кисло-сладкий запах смешивался с тимьяном и жареным луком. На дне блюда собирался густой янтарный сок.

Рядом положили чечевицу, томлённую с морковью и травами.

Клэр отрезала кусочек утки.

Мясо отделилось легко.

Сочное.

Горячее.

Сладость мёда была почти незаметной, только подчёркивала вкус.

Яблоко давало кислоту.

Тимьян — сухой пряный аромат.

— Жанна должна узнать рецепт.

Маргарита попробовала.

Глаза расширились.

— Хорошо.

— Хорошо?

Клэр посмотрела на неё с возмущением.

— Женщина, вас десятилетиями подавляли не только морально, но и гастрономически.

Маргарита чуть не подавилась.

— Клэр!

— Я серьёзно.

Кофе принесли в маленьком фарфоровом кофейнике.

Тёмный.

Горячий.

Ароматный.

Не такой, как современный эспрессо.

Другой.

Грубее.

С дымной горчинкой.

Клэр подняла чашку обеими руками.

Вдохнула.

— Я дома.

Маргарита покачала головой.

Клэр сделала глоток.

Поморщилась.

Потом ещё один.

— Не идеально.

— Но?

— Но мы простим.

Она посмотрела через окно.

Город жил.

Солнце наконец пробилось сквозь облака.

После нескольких серых дней свет казался почти праздничным.

Он ложился на каменные фасады тёплыми пятнами, блестел в лужах, зажигал медные вывески.

По улице прошла женщина в тёмно-красной юбке и короткой накидке, неся корзину с зеленью. За ней мальчик катил деревянный обруч. Возле лавки торговец выставлял на стол круглые сыры с сероватой корочкой.

Клэр смотрела.

Ела.

Запоминала.

Если ей теперь жить здесь — она хотела видеть этот мир.

Не только выживать в нём.

---

После обеда она оставила Маргариту выбирать ткань и мыло, а сама вернулась к нотариальной конторе.

Люсен уже ждал.

— Дюваль согласился вас принять.

— Быстро.

— Он удивился.

— Прекрасно.

— И спросил, по какому поводу.

— Вы сказали?

— Что речь идёт о незавершённых делах вашего отца.

— И?

— Он замолчал.

Клэр улыбнулась.

— Уже неплохо.

Люсен взял шляпу.

— Я еду с вами.

— Зачем?

— Потому что вы мой клиент.

— Уже жалеете?

— Пока наслаждаюсь.

Они вышли.

Городской дом Дюваля находился в десяти минутах езды.

Клэр впервые увидела Люсена на улице и заметила, насколько легко он здесь двигался.

Его знали.

Торговец поклонился.

Какая-то пожилая дама остановила и спросила о документе.

Люсен ответил спокойно, с улыбкой.

Не высокомерный.

Полезное качество.

Дом Дюваля был значительно богаче нотариальной конторы.

Трёхэтажный каменный особняк с высокими окнами, кованым балконом и массивной дверью. Во дворе стояла новая карета.

Клэр посмотрела на неё.

Потом на Люсена.

— Платёжеспособен.

— Я вам говорил.

— Теперь вижу.

Дверь открыл лакей в тёмно-бордовой ливрее.

Внутри пахло воском, полированным деревом и цветами.

Свежими.

В ноябре.

Клэр посмотрела на вазу.

Деньги.

Очень много денег.

И вдруг почувствовала себя значительно увереннее.

Анри Дюваль заставил ждать семь минут.

Клэр засекла по часам в гостиной.

Намеренно.

Хорошо.

Она тоже умела играть.

Гостиная была роскошной.

Голубой шёлк на стенах.

Золочёные панели.

Светлый ковёр.

Мебель с изящно выгнутыми ножками.

На каминной полке фарфоровые фигурки.

Возле окна стояла ваза с поздними тепличными розами.

Клэр подошла к ним.

Понюхала.

Слабый аромат.

Красивые.

Дорогие.

Бесполезные.

Очень подходили должнику.

Дверь открылась.

Анри Дюваль вошёл неторопливо.

Лет пятидесяти.

Невысокий.

Плотный, но не толстый. Волосы седые, уложены тщательно. Лицо круглое, ухоженное, с мягкими щеками и маленькими светлыми глазами. На нём был дорогой коричневый сюртук, золотистый жилет, белоснежные чулки и туфли с крупными серебряными пряжками.

На пальце — тяжёлый перстень.

Клэр посмотрела на него.

На розы.

На ковёр.

На перстень.

На новую карету во дворе.

Дрова у неё будут.

Анри поклонился.

— Мадемуазель де Вильмон. Не ожидал.

— Я тоже многое не ожидала в последнее время.

Его взгляд скользнул к Люсену.

— Месье де Бомон.

— Месье Дюваль.

Анри предложил сесть.

Клэр села.

Люсен устроился немного в стороне.

И замолчал.

Умница.

— Мне сказали, речь о вашем отце, — начал Дюваль.

— Именно.

Клэр достала копию расписки.

Положила на стол.

Анри не коснулся.

Но лицо изменилось.

Совсем немного.

— Это старое дело.

— Я вижу дату.

— Насколько мне известно, всё было урегулировано.

— Прекрасно.

Клэр улыбнулась.

— Покажите подтверждение.

Пауза.

— Что?

— Подтверждение расчёта.

— У меня, разумеется, не хранятся все бумаги за столько лет.

— У моего отца почему-то хранились.

Анри посмотрел на Люсена.

Тот сидел спокойно.

— Месье де Бомон?

— Документ требует проверки, — сказал Люсен. — Но на данный момент я не вижу оснований считать