Опальная фаворитка - Людмила Вовченко

больше.

Ещё — кусок хорошего мыла.

Недорогую грубую льняную ткань.

Несколько простых глиняных мисок.

Сушёный розмарин не взяла.

Свой есть.

Лаванду тоже.

Мёд решила покупать у местных, если найдёт пасеку.

Клэр уже видела Бельфонтен иначе.

Не готовым салоном.

Цепочкой маленьких задач.

И это было гораздо реальнее.

---

Обратно выехали перед закатом.

Люсен стоял возле кареты.

В руках у него была папка.

— Первые документы подготовлю завтра.

— Хорошо.

— В Бельфонтен приеду через два дня.

— Предупредите.

— Зачем?

— Чтобы Жанна приготовила больше еды.

— Это подкуп?

— Конечно.

Он улыбнулся.

— Тогда обязательно.

Клэр уже поднялась на ступеньку, когда Люсен сказал:

— Мадемуазель де Вильмон.

Она обернулась.

— Да?

Он больше не улыбался.

— Не рассчитывайте, что все должники будут как Дюваль.

— Я и не рассчитываю.

— Кто-то попытается оспорить бумаги.

— Знаю.

— Кто-то обратится к вашей семье.

Клэр замерла.

Вот это было важнее.

— Пусть.

— Это может создать проблемы.

Она посмотрела на него сверху вниз.

— Месье де Бомон.

— Да?

— Проблемы у меня уже есть. Я живу в доме, где дождь иногда заходит внутрь без приглашения.

Уголок его рта поднялся.

— До встречи.

— До встречи.

Дверь закрылась.

С первого раза.

Клэр удивлённо посмотрела на неё.

— День чудес.

Маргарита засмеялась.

Карета тронулась.

---

За городом закат разлился по небу медью и розовым золотом.

Клэр не могла отвести глаз.

Облака лежали длинными полосами над холмами. Их края горели. Мокрые поля отражали свет, будто между бороздами налили расплавленное золото.

Голые деревья стояли чёрными кружевными силуэтами.

Дым из деревенских труб поднимался вертикально.

В одной низине уже собирался туман.

Карета ехала медленно.

Колёса вязли в мягкой дороге.

Но сейчас Клэр не раздражалась.

Она смотрела.

На стаю птиц, взлетевшую над полем.

На женщину, загонявшую гусей во двор.

На маленькую часовню возле дороги.

На мальчика, сидевшего верхом на старой лошади без седла.

На мир, который не знал электрического света.

Закат здесь был темнее.

Глубже.

Потому что после него действительно приходила ночь.

Маргарита задремала.

Клэр откинулась на стенку кареты.

В кармане лежал лист с условиями Дюваля.

Через три дня — первые серьёзные деньги.

Не богатство.

Но крыша.

Дрова.

Еда.

Возможность дышать.

И это были деньги, которые принадлежали Этьену.

Значит, теперь — ей.

Клэр прикрыла глаза.

Отец предшественницы дал ей первый шанс.

Даже после смерти.

— Спасибо, — тихо сказала она.

Маргарита не проснулась.

---

До Бельфонтена добрались уже в темноте.

Дом встретил их огнями в нескольких окнах.

Клэр неожиданно почувствовала тепло.

Не физическое.

Дом всё ещё был холодным.

Но свет в окнах менял его.

Он уже не выглядел брошенным.

Во дворе появился Пьер.

Жак принял лошадей.

Люси выбежала на крыльцо без плаща.

— Мадемуазель!

— Люси, ты замёрзнешь.

— Я только на минуту.

— Что случилось?

Девушка сияла.

— Дрова привезли.

Клэр улыбнулась.

— Вот это новость.

— И мясник прислал мясо. И муку.

— Пьер?

Тот поднял руку.

— Договорился.

Клэр вошла в дом.

В холле было теплее.

Не сильно.

Но заметно.

Из кухни тянуло таким запахом, что она остановилась посреди коридора.

— Что это?

Люси улыбнулась.

— Жанна.

— Я уже люблю Жанну. Что именно?

Клэр пошла на запах.

На кухне кипела большая кастрюля.

Жанна стояла возле очага.

— Вернулись?

— Если вы готовите то, что я чувствую, то вовремя.

На столе лежал свежий хлеб.

Рядом — круг сыра.

В кастрюле томилось мясо.

Говядина.

Лук.

Морковь.

Травы.

Вино.

Пар был густым, ароматным. В нём смешались мясной сок, сладость моркови, терпкость вина, лавровый лист и тимьян.

Клэр закрыла глаза.

— Жанна.

— Что?

— Никогда не выходите замуж.

Кухарка уставилась.

— Я вдова.

— Прекрасно. Тогда вопрос решён.

Все засмеялись.

Жанна поставила руки в бока.

— Что вы ели в городе?

— Утку.

— Хорошую?

Клэр посмотрела на неё.

— Очень.

Глаза Жанны сузились.

— Как приготовлена?

— С яблоками, тимьяном и мёдом.

— Мёдом?

— Немного.

— Хм.

Вот оно.

Профессиональное оскорбление.

Клэр улыбнулась.

— Но ваша говядина пахнет лучше.

Жанна расправила плечи.

— Разумеется.

---

Ужинали все вместе на кухне.

Это произошло само.

Клэр села.

Маргарита села рядом.

Люси собиралась уйти.

Клэр сказала:

— Куда?

— Я поем потом.

— Почему?

— Мадемуазель…

— Садись.

Жанна замерла.

Пьер тоже.

— Все.

— Но…

— У меня сегодня нет сил изображать аристократию. Садитесь, пока горячее.

Пьер сел первым.

Очень разумный мужчина.

Жанна — последней.

Она поставила на стол тяжёлую керамическую миску с тушёной говядиной.

Мясо было тёмным, мягким, распадающимся под вилкой. Соус густой, винный, блестящий. Морковь пропиталась мясным соком и стала сладкой. Лук почти растворился. На поверхности плавали крошечные листики тимьяна.

Жанна нарезала хлеб.

Корка хрустнула.

Клэр макнула кусок в соус.

Попробовала.

И медленно посмотрела на кухарку.

— Всё.

Жанна насторожилась.

— Что?

— Утку я забыла.

Жанна удовлетворённо кивнула.

За столом стало шумно.

Люси рассказывала, как Огюст утром напал на человека, привёзшего дрова.

Пьер утверждал, что мужчина сам виноват.

Маргарита смеялась.

Жак ел так быстро, будто его завтра снова собирались кормить только воздухом.

Клэр слушала.

И впервые увидела их не как перечень персонала.

Люди.

Маргарита — маленькая, сухонькая, с тёмными глазами и всё более живым лицом.

Люси — круглолицая, быстрая, с непослушной левой щекой.

Жанна — мощная, краснощёкая, хозяйственная, охраняющая кухню и петуха с одинаковой яростью.

Пьер — худой, седой, с сухим юмором.

Жак — рыжий, веснушчатый, вечно улыбающийся.

Пять человек.

Шесть вместе с ней.

Немного.

Но уже не пустой дом.

— Мадемуазель, — сказал Пьер.

— Да?

— Как город?

Клэр отломила хлеб.

— Дорогой.

— Нотариус?

— Тоже.

— Красивый? — спросила Жанна.

Пьер застонал.

Клэр серьёзно кивнула.

— Красивый.

Жанна посмотрела на Пьера с торжеством.

— Я говорила.

— И дорогой, — добавила Клэр.

— Это связано?

— Пока не выяснила.

Люси прыснула.

— А деньги?

Клэр вытерла пальцы салфеткой.

Вот теперь все замолчали.

— Будут.

— Правда?

— Первые через три дня.

Жанна медленно села прямее.

Пьер перестал улыбаться.

Маргарита посмотрела на Клэр.

— Дюваль?

— Он.

— Заплатит?

— Начнёт.

Пьер выдохнул.

— Тогда крышу…

— Чиним.

— Дрова…

— Покупаем.

— А дальше?

Клэр посмотрела на всех.

— Дальше перестаём жить так, будто Бельфонтен уже умер.

Тишина была короткой.