Запретная алхимия - Стейси Макьюэн

Тетя Фрэнсис закусила большой палец. Она бессознательно жевала его, глядя на свою кухню, погруженная в бурные мысли.

– Этот мальчик… – сказала она в конце концов. – Как его звали?

Было что-то в том, как она это сказала. В этой напускной небрежности. Это заставило меня запереть его имя глубоко внутри.

– Я не знаю.

Кажется, я была лучшей актрисой, чем тетя Фрэнсис. Я нахмурилась, изменив голос. Она выглядела слегка умиротворенной, словно я только что избавила ее от какой-то неприятной задачи.

– Ну, даже если это и был он, он всего лишь мальчик. Слухи утихают.

«Но эти слухи – правда, – подумала я. – А разве правда в конце концов не выходит наружу?»

– Что до профсоюза, – продолжила тетя Фрэнсис. Она произнесла слово «профсоюз» с таким видом, будто это было верхом нелепости. – Любая группа, не получившая одобрения Палаты Лордов, обречена на провал. Если такая и существует, я уверена, виновных быстро найдут.

Я ничего не сказала. Лицо Патрика Колсона плыло у меня перед глазами, отказываясь исчезать.

Глава 11

«Траншейная трибуна»

ТАННЕР ОТКЛОНЯЕТ ТРЕБОВАНИЯ СОЮЗА ШАХТЕРОВ

Демонстрация, прошедшая в Бэймуте в прошлом месяце, не оставляет сомнений в существовании в северо-восточных провинциях диссидентов, именующих себя «Союзом Шахтеров». Это событие произошло после того, как Палата Лордов более года упорно отрицала существование подобного движения. Ремесленники всех мастей вышли на улицы Бэймута, на несколько часов парализовав работу в городе. Эта забастовка, по заверениям Союза, стала лишь первой в длинном списке акций протеста, о которых стало известно нашему уважаемому репортеру.

Полицейское управление Бэймута отказалось от комментариев, что породило слухи о том, что стражи порядка намеренно бездействовали во время демонстрации.

«Любые действия, направленные на поддержку или сотрудничество с любой преступной организацией, будут сурово наказаны Высшей Палатой Белавера», – заявил достопочтенный лорд Таннер в своем последнем обращении. На вопрос об обвинениях в махинациях с идиумом лорд Таннер не дал никаких комментариев, лишь напомнив нашему репортеру, что обвинения против Палаты расцениваются как акт государственной измены.

Несомненно, забастовки пришлись на тяжелое для правящего лорда время, с учетом того, что добыча терраниума находится на рекордно низком уровне. Лорд Таннер не сделал никаких заявлений относительно продолжающегося дефицита руды.

Союз Шахтеров обещает новые забастовки в ответ на отказ Палаты удовлетворить его требования, включавшие повышение заработной платы и референдум по Церемониям Отбора. Что касается времени и места проведения этих акций, они остаются столь же неуловимыми, как и сам Союз, чьи лидеры и штаб-квартира до сих пор не установлены.

ДАНЬ ПАМЯТИ ПОЧИВШЕГО АЛХИМИКА

Прославленный алхимик Лестер Брикем мирно скончался во сне на прошлой неделе. Об этом сообщили его жена и пятеро детей, которые простились со своим любимым на похоронах, почтенных присутствием всей Палаты Лордов. Брикем, в возрасте 78 лет, был одним из трех последних алхимиков в Белавер Тренч. Его смерть вызвала волну беспокойства по всей стране, поскольку Палата сообщает, что на последнем Отборе не появилось ни одного нового алхимика.

Газетные листы расползлись по столу в гостиной профессора Дамли. В камине ревел огонь. У меня за воротником собирался пот. Директор напевал себе под нос, разливая едва заваренный чай.

– Полагаю, Палата Лордов начинает нервничать, – сказала я вслух.

Когда Дамли вопросительно посмотрел на меня, я указала на газету.

Тео кашлянул рядом и бросил на меня предостерегающий взгляд. Я едва сдержалась, чтобы не показать ему язык.

Наш третий год учебы изменил его. Он стал намного выше, плечи – шире. На подбородке и над верхней губой пробился первый пушок. Я с удовольствием подтрунивала над ним по этому поводу, когда выпадала возможность, и повод находился часто. Благодаря неусыпному вниманию к нам профессора Дамли мы регулярно бывали вместе в этой гостиной или отправлялись на вылазки в город в поисках своих стихий.

Взгляд Дамли скользнул по газете.

– О, ничуть, – пробормотал он, собирая листы, а затем поджигая их прямо в руке. Огонь, казалось, никогда его не обжигал.

Я хмуро уставилась на обугленные остатки.

– Но они ведь должны теперь серьезно отнестись к Союзу Шахтеров?

Тео усмехнулся.

– Ты слишком много беспокоишься, Кларк. Отец говорит, Таннер в конце концов бросит им кость, и они уползут обратно в свои норы копать терраниум, – сказал он так, словно речь шла о крысах, роющихся в отбросах. – В любом случае какой толк в союзах, если они не найдут новых алхимиков? Скоро мы все станем кучкой ремесленников.

– Ну-ну, – вмешался профессор Дамли. – Это едва ли подходящий разговор для классной комнаты, не так ли?

Пусть весь антураж «классной комнаты» и состоял из чайного сервиза и картины с обнаженной женщиной в полный рост.

– У меня сегодня для вас сюрприз, – продолжил Дамли. – Видите ли, сегодня утром я получил записку от одной весьма уважаемой особы!

Раздался стук, и, прежде чем профессор Дамли успел подойти к дверям, они распахнулись, и вошел сам лорд Таннер. Его улыбка растянулась, брыли затряслись. Мой обед подскочил к горлу.

– Милорд, – произнес Тео, как и положено, склонив голову.

Мужчина был выше, чем я его помнила. Крепче. Не просто сосуд, вмещающий власть, а сама гора власти. Гостиная почему-то съежилась, стала не такой величественной.

– Дамли. Как поживаешь, старина? – бросил он, не глядя на профессора, и оскалил зубы в ухмылке, впиваясь в меня пронзительным взглядом, пока пожимал руку Тео.

«Он знает, кто ты», – подумала я, и мне отчаянно захотелось выбежать из комнаты.

– Прошу, извините мисс Кларк, – вмешался профессор Дамли, умоляюще глядя на меня. – Я совершенно не подготовил ее к вашему визиту, милорд. Она растерялась.

Только тогда я вспомнила, что должна встать, сделать реверанс и пробормотать приветствие.

– Прошу прощения, – пролепетала я, путаясь в юбке.

Я встала и неловко присела в реверансе – впервые в жизни.

– Вероятно, из-за жары, – сказал лорд Таннер, кивнув мне. – Боже правый, Дамли, ну и духота у тебя. Уверен, сам дьявол держит свою гостиную в большей прохладе.

Дамли щелкнул пальцами, и огонь в камине тут же погас.

– Я ее почти не чувствую, – весело отозвался он. – Боюсь, с возрастом я стал совсем холоднокровным. Чай, милорд?

– Молоко и сахар, будьте добры. – И он занял место Дамли, прямо напротив меня.

Казалось, лорд поглотил собой все пространство. Пока Дамли безмятежно напевал, заваривая чай, Таннер скрестил ноги и откинулся на