Запретная алхимия - Стейси Макьюэн

– Не спится? – прошептал он, садясь рядом. Свет сцены отражался в его темных глазах.

– Нет.

– Мне тоже. – Он пригладил волосы – новая привычка. Я замечала, как он, проходя мимо любого отражения, проверял, в порядке ли его прическа.

Мы сразу же погрузились в уютное молчание. С ним было легко. Я проводила с Тео больше времени, чем с кем-либо другим. Мы были искусниками. Люди поговаривали, что мы встречаемся, даже наши самые близкие друзья.

Он стал намного выше меня, и, если присмотреться, в нем уже проступали черты взрослого мужчины. Его скромная вежливость сменилась уверенностью в себе, иногда даже переходящей в шумную браваду. Он с удовольствием демонстрировал свое мастерство друзьям, под восторженные аплодисменты создавая в воздухе фигуры из воды в их стаканах.

Я же тем временем оставалась тихой, хотя и выросла по-своему. Мои губы стали полнее, а щербинка между передними зубами уже не казалась такой большой. Мои грудь и бедра округлились, талия стала тоньше, а ноги уже не походили на костлявые палки. Я стала совершенно другой.

Рука Тео иногда по-хозяйски ложилась на мое плечо в столовой, где мы сидели за одним столом с друзьями, и мне было стыдно за то, с каким трепетом я ждала этого прикосновения и как пусто становилось, когда он убирал ладонь.

Тео толкнул меня плечом:

– Что не дает тебе спать, Кларк? – Его тон был легким, но в нем слышалась и настоящая забота.

Я поморщилась.

– То же, что и всегда, – солгала я. – Вулканический осадок.

Он усмехнулся. На его левой щеке появилась глубокая ямочка. Трудно было не заметить, какой он красивый.

– А ты почему не спишь? – спросила я, скрестив руки на груди. Я надела шерстяной свитер, прежде чем покинуть общежитие, но вдруг остро осознала, что под ним на мне только ночная рубашка.

– Сегодня приезжал отец, – со вздохом сказал он. – Хотел обсудить предложение – «возможность», как он это назвал, – работать в его кабинете, а затем и в Палате Лордов по окончании нашего обучения.

Мои брови поползли вверх.

– Тео! Это же потрясающе.

– Да. Только вот чувствуется это не так потрясающе, как звучит.

– Почему? – мягко спросила я. – Твой отец – Лорд Палаты. Ты – чародей. Логично, что тебе предложили должность.

Он на мгновение замолчал, а затем выдал:

– Он сказал, что тебе предложили то же самое.

Я замерла. Я не была готова к этому разговору. Я еще не разобралась с этим.

– Предложили? – спросил он, терпеливо ожидая ответа.

Я сдалась и кивнула:

– На ужине. От лорда Таннера.

Ужины с лордами и леди Национального Дома стали чем-то регулярным в прошлом году. Ни Тео, ни я их особенно не любили.

– Первая женщина в истории, – с благоговением произнес он. – Это поразительно.

– Только это я и слышу, – проворчала я. – Какая я поразительная, выдающаяся, само совершенство.

Он усмехнулся.

– Большинство людей были бы счастливы такой похвале.

– Вот только все это не про меня, – поспешно сказала я. – Я неплохо рисую, хорошо танцую. Я могу нарисовать приличный портрет, построить отличный замок из песка…

Он фыркнул.

– Неважно, насколько я была бы хороша, даже в чародействе земли, – они бы хвалили меня точно так же.

Тео на мгновение замолчал, затем вздохнул.

– Ты примешь эту должность? – Казалось, он отчаянно ждал моего ответа, словно от него зависел и его собственный.

Я лишь нахмурилась:

– Мне не оставили выбора.

Он, казалось, удивился моей реакции, и в этом заключалась вся разница между Теодором Шопом и мной. Он заерзал на месте.

– Знаешь, быть лордом не так уж и плохо, если бы ты была леди. – Он посмотрел на мои губы. – Мы могли бы помочь. Мы могли бы что-то изменить. Белаверу нужно прогрессивное мышление, – сказал он, нежно и нерешительно коснувшись моей щеки кончиками пальцев.

Ток прошел от его кожи к моей.

– Министры, которые работают с ремесленниками. Министры, которым не сто лет.

Я фыркнула, позволяя своему лицу утонуть в его ладони.

– Мы могли бы это сделать, Нина, – сказал он. – Мы могли бы что-то изменить.

Мне нравилось, как он говорил «мы». Но Тео лишь сочувствовал простым ремесленникам; он не знал того, что знала я.

– Я не скажу «да», если ты не скажешь «да» вместе со мной.

Мое сердце забилось чаще. Я почти согласилась прямо там, на месте.

Вместо этого я смотрела в его прекрасные глаза и перестала дышать.

И он преодолел этот последний, ничтожный дюйм, что разделял нас.

Его губы оказались на моих, его пальцы – в моих волосах, и я думала, что он прав и прекрасен и он – все, на что могла надеяться такая, как я. И на мгновение я поверила ему. Вместе мы могли бы склонить великие весы Белавер Тренч.

Пробила полночь.

Мне исполнилось шестнадцать.

Глава 13

Нина

По всему Белавер-Сити, в каждом доме, вспыхнуло одно и то же послание:

Нападение на Белавер-Сити неминуемо.

Немедленно покиньте город и укройтесь в полях.

По приказу Союза Шахтеров.

Эти слова посеяли панику, которую Палате Лордов до сих пор с таким трудом удавалось сдерживать. Но Палата отрицала саму необходимость каких-либо действий. Прошло восемь дней, и город, казалось, стряхнул с себя оцепенение и вернулся к привычной жизни. «Очередная пустая угроза от Союза Шахтеров, – решили люди. – Презренные головорезы. Зараза, которую нужно выжечь каленым железом».

Я держала в руках «Траншейную Трибуну», и со страниц газеты на меня смотрела искусно нарисованная карикатура. На ней было лицо мужчины с широким, расплющенным носом, усыпанным бородавками. Глаза-бусинки, живот вываливается из-за пояса. Губы приоткрыты, обнажая гнилые пеньки зубов. Художник даже добавил капельки слюны, брызжущие изо рта мужчины. На лысой голове – залатанная рабочая кепка, съехавшая набок. В руке он держал отрубленную голову лорда Таннера, изо рта которой торчала зажженная динамитная шашка.

«Ремесленник наших дней», – гласила подпись.

Жестокий шарж, но, быть может, не такой уж далекий от истины. Эта карикатура могла бы быть портретом моего отца, или мельника из Скарри, или смотрителя шахты, или трактирщика. Если бы только живот не был таким огромным, а щеки – такими пухлыми. Намек на то, что ремесленник может позволить себе так обжираться, заставил меня усмехнуться. Но лоб моего отца морщился точно так же, когда он напивался. И угрожал он вещами похуже, чем обезглавливание правителя. В Скарри все так делали.

Приметы ремесленника были подмечены верно, но причину