Жена вместо сестры для Отморозка - Евгений Ключников

в приказ. Не быть для тебя клеткой, даже золотой, защищенной и юридически безупречной. Если ты останешься, я не обещаю быть удобным мужем.

— Вот это неожиданность.

— Не обещаю быть нормальным.

— Уже ближе к реализму.

— Не обещаю, что не буду ошибаться.

— Это вообще все люди не обещают.

Он посмотрел на кольцо в её ладони.

— Но обещаю, что если снова начну решать за тебя, ты можешь бить меня чем-нибудь тяжёлым.

— Юридически спорное обещание.

— Грановский оформит.

Ася не выдержала и рассмеялась.

Смех вышел внезапный, живой, почти освобождающий. Не истерика после страха, не нервная реакция на боль, а настоящий смех. Дамир смотрел на неё так, будто именно этого звука ему не хватало в доме сильнее всех реабилитаций, активов и побед.

— Ты сейчас пытаешься сделать мне предложение? — спросила она.

Он помолчал.

— Кажется.

— Кажется?

— Я планировал иначе.

— О, конечно.

— Хотел дождаться нормального вечера. Без дел. Без ранений. Без угроз. Купить цветы.

— Ты? Цветы?

— Да.

— Сам?

— Возможно, с консультацией.

— Тамары Петровны?

— Она опасна в вопросах символики.

— Не спорю.

— Потом хотел сказать, что первый брак я у тебя украл. А второй хочу попросить. Не у твоего отца. Не у документов. У тебя.

Ася перестала смеяться.

Вот теперь было красиво.

Слишком красиво для мужчины, который боялся сказать неправильно.

— И почему не сказал так сразу?

— Потому что ты смеялась.

— Это было до.

— А потом я испугался.

— Отморозок испугался предложения?

— Угрожать людям проще.

— Заметно.

Он медленно взял кольцо из её ладони, но не надел. Просто держал на раскрытой руке между ними.

— Анастасия Викторовна Лебедева-Воронцова, — сказал он так мрачно и серьёзно, что она сразу поняла: сейчас будет катастрофа в мужском стиле, — ты выйдешь за меня заново, на условиях, которые сама согласуешь со своим адвокатом, с полным правом расторгнуть всё, если я хоть раз...

— Стоп.

Он замолчал.

— Ты сейчас делаешь предложение или зачитываешь условия опасной сделки?

— Я стараюсь быть корректным.

— Ты звучишь так, будто предлагаешь мне вступить в закрытый акционерный брак с правом выхода по уведомлению.

— Это плохо?

Ася закрыла лицо рукой.

— Господи.

— Я же говорил, что боюсь сказать неправильно.

Она опустила руку и посмотрела на него — на этого мрачного, раненого, красивого, невозможного мужчину, который умел давить взглядом на охранников, спорить с серыми юристами, держать боль и вытаскивать людей из ловушек, но предложение любимой женщине превращал в юридически безопасный кошмар.

И именно в этот момент поняла окончательно: да.

Не потому, что он идеален.

А потому, что он её.

И потому что она теперь выбирает не сказку, а человека, с которым можно смеяться даже над плохо оформленным предложением.

— Дамир.

— Да?

— Просто спроси.

Он вдохнул.

Впервые за всё время почти растерянно.

— Ты будешь моей женой? Не вместо сестры. Не по договору. Не из-за долга. Не потому что должна. А потому что выбрала.

Ася посмотрела на кольцо.

Потом на него.

— Да.

Он закрыл глаза.

На секунду.

Так, будто это “да” оказалось не ответом, а чем-то, что удержало землю под ногами.

— Но, — добавила она.

Глаза открылись сразу.

— Разумеется.

— У меня условия.

— Слушаю.

— Первое: никаких трупных приложений.

— Запрещены навсегда.

— Второе: охрана обсуждается, а не появляется под окнами в режиме “я просто мимо ехал с двумя людьми”.

— Согласен.

— Третье: если ты что-то знаешь о деле, которое касается меня, ты говоришь до того, как я сама узнаю от неизвестного номера.

Он побледнел, но кивнул.

— Да.

— Четвёртое: квартира мамы остаётся моим местом. Не запасным выходом из брака. Моим местом.

— Конечно.

— Пятое: если Тамара Петровна снова будет кормить меня как на откорм перед войной, ты хотя бы иногда будешь на моей стороне.

— Не могу обещать невозможное.

— Дамир.

— Попробую.

— Шестое: ты учишься делать нормальные предложения, комплименты и извинения.

— Сложный пакет.

— Можешь привлечь консультанта.

— Грановского?

— Только если хочешь, чтобы я развелась до ужина.

Он почти улыбнулся.

— Принято.

— И последнее.

— Да?

Ася подошла ближе.

— Я не твоя награда за страдание. Не доказательство реабилитации. Не женщина, которая пришла лечить твои развалины. Я буду спорить, злиться, уходить в мамину квартиру, возвращаться, задавать неудобные вопросы и смеяться, когда ты пытаешься быть властным в неподходящий момент.

— Зато жена у меня вредная, — сказал Дамир тихо. — Не соскучусь.

Она рассмеялась снова.

— А вот это уже почти нормальная брачная клятва Отморозка.

— Я старался.

— Тебе ещё учиться и учиться быть приличным мужем.

— У меня строгий преподаватель.

— Очень.

Он взял её левую руку.

На этот раз не быстро. Не как человек, возвращающий своё. Не как муж, которому наконец разрешили. Он ждал. Даже сейчас. Даже после её “да”. Ася сама разжала пальцы и подала руку ему навстречу.

Кольцо вошло на палец легко.

Странно.

Она ожидала тяжести. Символы часто бывают тяжелее металла. Но кольцо легло спокойно. Не как цепь. Не как напоминание о том вечере, когда её привели вместо Миланы. Не как чужая подпись под браком, в котором она была объектом. Как новый круг. Не идеально чистый — такого уже не будет. Но их. Выбранный.

Дамир поднёс её руку к губам и поцеловал кольцо.

Потом пальцы.

Потом поднял взгляд.

— Теперь можно поцеловать жену или нужно дополнительное согласование?

Ася задумчиво прищурилась.

— Смотря как поцеловать.

— Я готов предоставить предварительный план.

— Ты неисправим.

— Но обучаем.

— Покажи.

Он поцеловал её осторожно.

Слишком осторожно для человека, который только что снова получил жену. Ася терпела примерно две секунды, потом сама потянула его за ворот свитера ближе, но сразу вспомнила о ране и остановилась.

— Бок.

— Жив.

— Не начинай.

— Болит меньше.

— Вот так лучше.

Он усмехнулся прямо у её губ.

— Можно продолжить под медицинским контролем?

— Ты испортил момент.

— Я боялся, что у нас слишком красиво.

— Не переживай, у тебя талант.

Поцелуй всё равно случился.

Уже другой. Без прежней отчаянности, без необходимости доказать, что их брак настоящий, без боли первой ночи, без страха потерять, без тени неизвестного сообщения. В нём было всё, что они прошли: злость, кровь, документы, мать, брат, ложь, уход, возвращение, смех. И ещё — что-то новое. Простое, почти невозможное для них раньше: будущее без немедленной катастрофы за спиной.

Дверь кабинета открылась ровно в тот момент, когда Дамир, забыв о боку, попытался прижать её ближе и тут же тихо выругался от боли.

Тамара Петровна стояла на пороге.

— Я, конечно, рада семейному восстановлению, но если Дамир Сергеевич сейчас разорвёт швы романтическим способом, врач обвинит меня.

Ася уткнулась лицом в плечо Дамира и начала смеяться.

Дамир закрыл глаза.

— Тамара Петровна.

— Что? Я стучала.

— Нет.

— Мысленно