Однажды на Рождество - Лулу Мур

Звук бьющихся бокалов заставляет всех обернуться в конец бара, где к стойке прислоняется парень, которого я ранее видел. Хейвен бросается к нему вместе с другим мужчиной постарше, на которого показывала прошлой ночью, — полагаю, это владелец, — и они помогают ему подняться на ноги. Я жду, что кто-нибудь позовет врача, но тут появляется третий человек, который, похоже, взял на себя эту роль.

Проходит пара минут, и все забывают о произошедшем. Все пьют, парни едят так, будто впервые за долгое время попробовали еду, а группа снова играет чертовски раздражающую рождественскую музыку. Но когда двери снова распахиваются и вваливается еще одна толпа любителей апре-ски, я замечаю выражение лица Хейвен.

Она уже сказала, что сегодня у них не хватает персонала, а теперь их стало еще на двоих человек меньше, потому что парень постарше и тот, кто потерял сознание, ушли с врачом.

Не успев как следует обдумать это, я доедаю свой бургер, встаю и иду к барной стойке.

Глава 7

Хейвен

С тех пор как Алекс вошел в бар со своими братьями, на нем словно загорелась яркая лампочка или появился магнит для моего внимания, потому что я никак не могу отвести от него свой взгляд.

И прямо сейчас он идет ко мне.

Это очень раздражает.

Сегодня и без того напряженный вечер, поэтому я не могу отвлекаться, проливая напитки мимо стаканов или наоборот — наполнять их до кроев, потому что мой взгляд прикован к нему. Пока что все мое внимание сосредоточено на Алексе и его непревзойденной английской сексуальности. Я даже не знала, что в Англии обитают такие мужчины.

Но, видимо, это правда. И Алекс живое тому подтверждение. Вместе с его братьями. Серьезно, они все невероятно сексуальные.

Уверена, все дело в генах их семьи.

Я могла бы вертеться вокруг их стола и флиртовать с ним, собирая бокалы, но я буквально прикована к этому пивному крану.

Вот нужно было Майку именно сегодня подхватить грипп и грохнуться в обморок. Простите, звучит это, конечно, не совсем по-дружески. Но и вы меня поймите… а потом Джо пришлось ехать вместе с ним в больницу, так что у нас не хватает персонала.

Бун и Джослин, работающие в другом конце бара, тоже не сдвинулись с места. Они всю ночь разливали шоты и открывали бутылки с шампанским. Нас здесь трое, а бар рассчитан на шестерых.

Скоро посетителей начнет раздражать такое медленное обслуживание. Сейчас они могут казаться спокойными, но в мгновение ока выйдут из себя, когда придут в бар за выпивкой, и им придется ждать. Такое происходило уже сотни раз.

Алекс сейчас в десяти метрах от нас. В отличие от сегодняшнего утра, на нем нет шапки. Его густые каштановые кудри спадают на воротник рубашки, а остальные волосы убраны с лица в этой раздражающей мальчишеской манере в отличие от моих волос, которые топорщатся в разные стороны. Я смотрю, как он обходит пару девушек, спешащих на танцпол, когда группа начинает играть кантри-версию «Jingle Bells», и закатывает глаза.

Но, подойдя к бару, у которого я стою, он проходит мимо. Разочарование, сжимающее мое сердце, длится всего пару секунд, пока он не ныряет под прилавок.

— Ч-что ты делаешь? — кричу я ему, перекрикивая особенно громкую игру гитары.

— Помогаю.

— Что?

— Помогаю тебе. Тебе ведь была нужна помощь, да? В баре куча народу, — он обводит взглядом помещение на случай, если я не поняла, о чем он.

Я бросаю взгляд на Буна и Джослин, чтобы узнать их мнение, но никто из них не заметил его появления, так что я принимаю решение сама. К тому же именно так я обычно оказываюсь за барной стойкой, потому что Джо всегда не хватает рабочих рук, и меня заставляют работать даже, если сегодня я пришла просто выпить.

— Да, посетителей сегодня много. Спасибо тебе. Ну… эм… ты знаешь, что делать?

Он не похож на человека, который когда-то разносил напитки. Больше на того, кому их подают.

Кто живет в Аспене. И тратит четыреста баксов на булочки с корицей. И тысячу на украшения для рождественской елки.

— Я два лета проработал в «Стреле Купидона», — кричит он в ответ.

— Что? — я без понятия, что, черт возьми, это значит, и он явно видит это по моему перекошенному лицу.

— Неважно. Но да, я знаю, что делать, — он берет пустой стакан и идеально наполняет его пивом.

Я ставлю поднос, полный напитков, на стойку, чтобы его забрали официанты, и придвигаюсь ближе к Алексу.

— Ладно, смотри. Официанты будут ставить перед тобой на стойку поднос вместе с чеком. Стаканы стоят позади тебя. Пиво разливное, шампанское в холодильнике, ликеры расставлены по цветам на полках, а гоголь-моголь в бочке. Мы здесь не любим все усложнять.

Его лицо расплывается в улыбке, и когда он подмигивает мне, жар разливается по моим щекам и всему телу.

— Понял. Ничего сложного. Стаканы, пиво, шоты, шампанское, — его голубые глаза озорно блестят, когда он наклоняется ко мне ближе. Настолько, что его запах — тонкий мускусный аромат дуба — окутывает меня, проникая прямо между бедер. — Но я и близко не подойду к этому гоголь-моголю.

Я смеюсь от души — это идеальный способ разрушить то, что витает между нами, — и возвращаюсь на свое место у пивного крана. Мой взгляд автоматически падает на столик у камина, откуда братья Алекса наблюдают за ним. На их лицах одинаковое выражение веселья. Даже у старшего, с густой темной щетиной, появилась улыбка. Это мило. Не настолько, конечно, как парень слева от меня, который профессионально открывает шампанское, но все же мило.

Джек, один из официантов, ставит поднос на барную стойку передо мной.

— Кто этот новенький?

— Мой друг. Решил помочь, пока Майка нет.

— Разве он не сидел за тем столиком у камина?

— Да, а теперь помогает мне, потому что у нас чертовски много посетителей.

— Круто, круто. Понял, — кричит он через плечо, исчезая в толпе с полным подносом напитков, поднятым над головой.

По крайней мере, мы все слишком заняты работой, чтобы кто-то засыпал меня лишними вопросами.

Сотрудник с кухни приносит полный поднос чистых стаканов, и, прежде чем успевает расставить их по полкам, я беру один из них и возвращаюсь к работе. М-да, сегодня у нас всех дел будет невпроворот.

В течение следующего часа мы кружимся друг вокруг друга, как будто разучиваем