Измена. Ты о нас (не) вспомнишь! - Анна Раф

И я сама немного подпрыгиваю от неожиданности. Совсем нервы ни к чёрту стали…

– Ты… Вспомнил? – поднимаю на Астахова взгляд, полный недоверия и слёз.

Я плохо помню то время. Но помню, как мне приходилось иной раз самой ездить на очные ставки. Я хорошо помню, как выглядел тот мужчина, что сбил меня.

На лице – ни капли совести, в глазах – ни грамма сожаления.

Он смотрел на меня, и нагло, бессовестно улыбался так, словно ничего не произошло, словно не он пьяным сел за руль и сбил меня, когда я шла через дорогу по правилам дорожного движения!

Под конец муж не возил меня никуда, да я и сама не могла смотреть на эту мерзкую, самодовольную рожу. При виде неё хотелось плакать, потому что он – жив, а мой ребёнок, который даже не успел родиться, уже отправился на небеса по его вине!

Покашливание Виктора выводит меня из раздумий, и я вновь замечаю, что на моём лице появились влажные дорожки от слёз.

– Я… Помню, что до аварии были какие-то судебные тяжбы. Конкретно не помню ничего, но помню, что предлагали огромные взятки, от которых я отказывался, – Виктор устало потирает виски, словно у него раскалывается голова.

– Неужели ты начал вспоминать? – спрашивает у друга Волков, на что Виктор отрицательно покачивает головой.

– Нет… Я всё так же ничего не помню. Очень странно, что я помню практически всю свою жизнь, только вот… Семью – нет. А по поводу суда – он и раньше довольно часто снился мне. Но я думал это просто один из снов, которые и без того часто повторяются у меня. А сейчас, когда вы об этом заговорили, картинка в памяти вдруг прояснилась и на ум пришёл этот сон.

– Хорошо. Вероятно, у тебя ещё есть шанс восстановить свою память, – констатирует Волков, – а сейчас… Вам пора на самолёт. Я организовал для вас рейс до Санкт-Петербурга. Он через шесть часов.

– Отлично, – решительно встаёт со своего места Виктор. – А до рейса мы как раз успеем поговорить с моей матерью. Она во всём поддерживала эту Боровину, хотя точно знала о моём прошлом. И врала мне… Я обязательно во всём разберусь.

– Через шесть часов? – дрожащим голосом спрашиваю я. – А моя дочь? что с ней может случиться за эти шесть часов?!

Мой голос практически переходит на крик. Кажется, ещё мгновение и я окончательно перестану себя контролировать.

Но Волков, глядя мне в глаза, произносит:

– Не того они поля ягоды, чтобы просто так мучать маленькую девочку. Вероятно, её похищение – лишь удобный способ насолить вам за что-то… Вот чёрт!

В глазах Волкова вновь начинают гореть демонические огоньки.

– Что случилось? – спрашиваю я.

– А не связано ли это всё? Пытались посадить человека, но если он вёл себя так развязно, то, вероятно, знал что его не посадят. А его посадили. И… Мне всё больше и больше эта история напоминает просто чью-то месть. Боровина и тот, кто тебя сбил, не могут быть связаны, Стеша?

– Я… Я не знаю. Помню только его внешность…

– А имя? – начинает допытываться мой бывший муж, в глазах которого я вижу такую же ярость, как и в глазах Волкова.

Уверена, эти двое из-под земли всех достанут, чтобы вернуть мне Сонечку и закрыть это непростое дело.

– Сергей, – шепчу я, внезапно вспомнив имя, – да, точно. Сергей… Москвин, кажется.

– Пробьём. Ждём пару минут и информация будет у нас, – чеканит Волков и пишет своим подчинённым новое поручение.

Сердце моё колотится как бешеное. Что же мне делать сейчас? Меня начинает терзать чувство вины за то, что мою дочь украли и держат сейчас непонятно где, а я здесь сижу и бездействую!

– Стеш, всё будет хорошо, – мой бывший муж аккуратно кладёт свою руку мне на плечо и я чувствую, что он, действительно, сейчас искренен со мной.

Волков, тем временем, вновь глубоко вздыхает, и мы с Астаховым резко поворачиваем головы в его сторону.

– Сергей Москвин – бывший жених Светланы, сын крупного бизнесмена, плотно сотрудничает с отцом Боровиной.

С ума сойти…

ГЛАВА 22

Виктор Астахов

Чёрт возьми… В голове такая каша. Ничего не понимаю, Картина абсолютно неясна, но… Сейчас я отчётливо понимаю, что меня просто держали за дурака, вили верёвки и нагло обманывали.

А я так отчаянно хотел сохранить семью, что не видел, как оказалось, очевидного…

Глядя на Стефанию, я понимаю, как виноват перед ней был в прошлом. Хоть я и не помню ничего, что связано с ней, я понимаю, какую боль я ей причинил.

И Соня… Эта маленькая светловолосая девчушка, которая цеплялась за рукав Стефании, когда они возле поликлиники нашли Юлю, оказалась моей дочерью. Моим ребёнком, черт побери!

Стефания сказала, что звонила моей матери. Что же – до самолёта у нас есть несколько часов, чтобы поговорить с ней и вывести её на чистую воду.

Наверняка, моя мать тоже в сговоре.

– Мы должны ехать, – решительно произношу я. – Стефания, ты звонила моей матери… Выходит, она была в курсе всего, и точно так же обманывала меня. Мы должны всё выяснить.

На лице моей только что обретённой бывшей супруги царит смятение.

– Нам лучше торопиться в аэропорт, – неуверенно произносит она, но Волков её перебивает.

– Нет, Стеш, Виктор прав. У вас до самолёта много времени, а свекровь твоя, вероятно, знает то, чего не знаете вы оба. Езжайте. А через несколько часов встречаемся в аэропорту.

– Ты полетишь с нами? – округляет глаза Стефания.

– Вероятно, да. Не могу оставить это дело без личного контроля. Мои орлы уже работают в Питере. Уверен, что к моменту нашего прилёта они предоставят нам полную информацию по поводу этой ситуации.

– Х-хорошо, – дрожащим голосом произносит Стефания, и я беру её за руку.

Мне искренне хочется во всём её поддержать, быть рядом, помочь всем, чем только я могу помочь.

И я всё сделаю.

Полчаса спустя

Останавливаемся около дома моей матери – отца давно нет в живых, поэтому мать живёт одна.

На всём протяжении поездки, я периодически поглядывал на Стефанию – на ней буквально нет лица. Она такая бледная и измученная…

– Как ты? – спрашиваю я у неё.

Та лишь мотает головой.

– Плохо, если честно. Я и так знала, что она меня недолюбливает… А после того, как меня несколько дней назад обвинили чуть ли не во всех смертных грехах, мне вообще идти туда не