Измена. Ты о нас (не) вспомнишь! - Анна Раф

– Ты можешь остаться здесь. Незачем тебе всё выслушивать.

– Нет, я пойду, – твёрдо заявляет Стефания, – я должна знать всё от и до. Всю историю, в ходе которой пострадала моя дочь.

“Моя дочь” – эта фраза плотно засела в моей голове. Ведь дочь, выходит, наша, но… Нет, я не буду сейчас ничего говорить об этом. Сейчас просто не время – Стефания вымотана, напугана и очень, очень зла.

Поэтому сначала разберёмся со всем, а после…

– Хорошо, – подбадривающе произношу я. – Тогда… Идём?

– Да, – решительно кивает Стефания.

Я выхожу из машины, открываю дверь перед бывшей женой и беру её за руку. Она без колебания крепко сжимает мои пальцы, хоть и отводит глаза в сторону.

Торопливым шагом подходим к воротам, и я звоню в звонок.

Спустя тридцать секунд слышу голос матери:

– Кто там?

– Это я.

– Ой, Витечка, дорогой, что ж ты не предупредил? Ты один или со Стешечкой?

Вот же… Выходит, она всё знала… Поворачиваю голову в сторону Стефании и вижу, что её чуть ли не трясёт от ярости. Меня самого начинает знатно штормить от осознания того, что вся моя родня, все мои работники и всё моё окружение молчали и скрывали правду.

А я просто осёл, который слепо всему верил…

– Да, я со Стефанией, – сухо отвечаю, стараясь не вызвать никаких подозрений.

– Ой, как я рада, что вы, наконец, приехали! Золотые мои! Ну, заходите, скорее!

Мать нажимает на кнопку, открывающую ворота. Я же, в свою очередь, радуюсь тому, что у неё нет камеры и она не может посмотреть на лица гостей.

Хотя, даже если камера и была бы, то это ничего бы не изменило.

Минуту спустя поднимаемся на крыльцо. Я – впереди, Стефания – за мной. Дверь в дом, на удивление, уже открыта.

Что же. Так даже лучше.

Войдя в дом, чувствую запах свежей выпечки. Мать, вероятно, открыла дверь и ушла на кухню.

– Ой, мои хорошие, мои золотые! Витечка, Стеше… – на полуслове запинается моя мать, выйдя из кухни и увидев около меня другу Стефанию. – Ой… Витечка, а это кто?

Глаза матери начинают нервно бегать из стороны в сторону. Здесь ума много не нужно, чтобы понять – она притворяется. Причём, весьма скверно.

– Моя жена, – цежу я сквозь зубы. – Мама, ты ничего не хочешь мне сказать?

– Ж-жена? Стеша сделала пластику? А я и не знала, – лепечет что-то бессвязное мать, заламывая дрожащие руки.

Я же надвигаюсь на неё ближе.

Меня не остановит ничего. Даже то, что эта женщина меня родила. Сейчас я зол и ей придётся очень постараться, чтобы я простил её и не разорвал общение после долгих лет лжи и обмана с её стороны.

– Лучше скажи мне всё честно, прямо сейчас. Почему ты четыре года жила и ничего не говорила о том, что рядом со мной – совершенно чужой человек?!

Видимо, мать поняла, что ей не отвертеться. Вместо того, чтобы юлить, она, скорчив недовольное выражение лица, садится на пуфик в прихожей и начинает недовольно, даже с каким-то плохо скрываемым отвращением, смотреть на Стефанию.

– Она никогда мне не нравилась. Вечно работала, не готовила, не стирала!

– У нас была домработница, – опешив, произносит Стефания. – Только в этом была причина?

Глядя на мать, я всё меньше и меньше узнаю в ней человека, который вложил меня столько любви в детстве. Сейчас она больше напоминает бабушку с деменцией.

– Вот именно! ЖЕнщина должна не на работу ходить, а мужа обслуживать! Вот, новая твоя… Не знаю, откуда она взялась, но это неважно! Такая хорошая девочка, всегда дома, всегда с Юлечкой…

– А ты в курсе, что твоя любимая лже-Стефания украла нашу дочь и убежала к своему любовнику? Ты в курсе, что поджог и авария были подстроены твоей же любимой лже-Стешечкой!

– Да врёшь ты всё, – отмахивается мать, хмуря брови.

– Нет. Стефанию сбил любовник этой мерзавки, которого я же и посадил! И они в отместку решили провернуть этот план, – цежу я сквозь зубы. – А теперь скажи мне, пожалуйста. Что тебе говорила эта дрянь и почему ты решила помочь ей?

ГЛАВА 23

Стефания

Не могу смотреть на свою бывшую свекровь, не испытывая при этом чувства ярости и како й-то дикой, незнакомой мне раньше ненависти.

Она всё знала… И, судя по шокированному выражению лица Виктора, он испытывает к своей матери сейчас абсолютно то же, что и я.

Меня всю трясёт. Как я много хочу сказать этой пожилой женщине, но… Но не сейчас. Пока с ней разговаривает Виктор – я не буду вмешиваться.

Однако, язык безумно чешется, чтобы выразить ей всё, что я думаю…

– А теперь скажи мне, пожалуйста. Что тебе говорила эта дрянь и почему ты решила помочь ей? – задаёт очередной вопрос Виктор.

По лицу Марты Юрьевны – матери Виктора – видно, что этот разговор ей крайне неприятен, и на вопросы пожилая женщина отвечает с большой неохотой. Но ей придётся ответить на всё.

И за всё.

– Ничего вы, дети, не понимаете, – картинно вздыхает моя бывшая свекровь.

– Так объясните же! – не выдержав, вскрикиваю я. – Почему, почему вы столько лет молчали?! Почему?!

Я начинаю терять контроль. И я бы потеряла его, если бы не рука Виктора, которая крепко держит мою руку. Наши пальцы сплетаются и я начинаю дышать ровнее и глубже…

– А ты вообще молчи, дрянь недоделанная! Мало мой сын перед тобой стелился, когда ты там в своей якобы депрессии была! Дом запустила! Ничего не делала!

– Я потеряла ребёнка! Вашего внука… – от злости я начинаю задыхаться.

Пальцы Виктора сильнее сжимают мои. Я смотрю на бывшего мужа, и вижу в его глазах лишь решительность и злость.

– Мама, – низким голосом цедит он, – либо ты рассказываешь всё, как есть, либо мне придётся обращаться в уполномоченные органы, которые абсолютно законно смогут всеми правдами и неправдами выбить из тебя всю нужную информацию.

Кажется, эта фраза подействовала на бывшую свекровь отрезвляюще. Та, испуганно вытаращив на нас свои блёклые от возраста глаза, даже на месте подскакивает.

– Ты угрожаешь матери?! – взвизгивает Марта Юрьевна.

– Мать не оставляет мне выбора, – ещё более грозным тоном парирует Виктор. – У меня мало времени. Говори!

– Ладно… Я тебя, Стефания, не любила никогда. Ты и сама прекрасно знаешь, – фыркает женщина, – но после того несчастного случая, ты совсем мне разонравилась. Лежала целыми днями и страдала! Витенька мой и полы мыл сам! И готовил! И бизнес вёл!