Измена. Ты о нас (не) вспомнишь! - Анна Раф

Я был зол. Ужасно зол прежде всего, на себя самого. Дурак… Зачем я пошёл? Сам не знаю… На секунду мне показалось, что вся моя жизнь – бесконечный день сурка, в котором с утра я руковожу огромной корпорацией, а вечером кормлю с ложечки жену, погрязшую в депрессии.

Захотелось свежего воздуха, но…

У Светланы был один огромный минус – она не была Стефанией. На том ужине я понял, что все женщины мира мне не нужны, кроме моей любимой жены. И пусть наша семья тогда переживала очень тяжёлое время, я знал, что за чёрной полосой всегда идёт белая.

Но моя ошибка тогда оказалось роковой.

Я вспылил, Стеша вспылила ещё больше и, кажется, разочаровалась во мне.

А после, произошло то, что произошло.

Наш разговор около дома, когда я встретил Стешу с чемоданами у дверей.

Её фраза, что она беременна от другого вывела меня из себя, и я отпустил её… Дурак!

Но сразу же опомнился, побежал за ней, и…

Взрыв.

Был огромный взрыв, после которого я чудом остался жив и отделался лишь амнезией, над которой успешно поработали так, что я забыл только то, что должен был забыть…

ГЛАВА 27

Стефания

О, Господи, что… Что он творит?! Какого чёрта он решил, что может меня вот так просто поцеловать?!

Мерзавец! Да… Да как он посмел вообще?!

Не осознавая себя, со всей дури влепляю бывшему увесистую пощёчину. Руку сразу же обжигает болью, но мой удар действует так, как я и планировала.

Виктор отстраняется от меня и потирает щёку, на которую пришлась моя пощёчина, но… Я понятия, не имею, почему он вдруг так резко стал смотреть на меня иначе?!

В его глазах я вижу… Такое же обожание, с которым он смотрел на меня раньше. Господи, что только что произошло?!

Только не надо сейчас говорить о том, что он вспомнил меня после этого поцелуя, как в сказке!

Дурацкий поцелуй! Вот мерзавец!

И почему только моё сердце до сих пор бьётся, как ненормальное, и вот-вот норовит выскочить из груди? Почему внизу живота всё так сильно сжалось, почему моё дыхание такое неровное? Что он сделал со мной?

Чёрт… Не могу отогнать от себя мысль, что целуется он так же хорошо… И почему я сразу не отстранилась от него, а медлила и словно не хотела, чтобы этот чёртов поцелуй заканчивался?!

Впрочем, здесь ничего удивительного… У меня четыре года не было никого.

Дура!

Виктор до сих пор смотрит на меня какими-то странными влюблёнными глазами. Я тоже гляжу на него молча, и всё так же пытаюсь прийти в себя.

На губах, кажется, до сих пор горит след его поцелуя…

– Стеша… Я, – ошарашенно произносит Виктор ,но в следующую же секунду в салон заходит Волков.

Слава Богу… Меньше всего на свете мне хочется оставаться один на один с бывшим мужем и его тараканами!

– Всё, значит… Теперь я хочу, чтобы оба вы меня внимательно послушали… У вас всё нормально? – Волков переводит непонимающий взгляд с Виктора на меня и обратно.

Да уж… Вероятно, со стороны мы оба выглядим крайне странно. У меня сейчас, наверняка, дикий взгляд, растрёпанные волосы и опухшие губы. Про Виктора вообще молчу – на щеке красуется след от пощёчины, а в глазах ни капли злости, а наоборот – какое-то странное, непонятно откуда взявшееся счастье.

– Да, всё в полном порядке, – заверяет Волкова мой бывший.

– Д-да, – немного неуверенно поддакиваю я, переживая за то, как бы Волков не устроил очередной допрос.

Меньше всего сейчас хочется, чтобы наши и без того запутанные отношения становились объектом чьих-либо рассуждений. Сейчас важнее узнать как можно больше о местонахождении моей дочери – подчинённые Волкова, по его же словам, нарыли очень много важных сведений.

– Хорошо… – с каким-то сомнением в голосе произносит Виктор и садится на одно из кресел. – Значит, слушайте… Один из моих орлов под прикрытием внедрился в службу охраны к Боровину.

– Отцу Светланы? – спрашиваю я.

– Да. Этот толстосум настолько потерял страх, что перестал следить за тем, кого нанимает, – усмехается Волков. – Ну так вот, мой человек выведал местонахождение всей их семейки, узнал адрес их дома и кое-где установил прослушку…

Моё сердце начинает биться чаще от волнения и страха за дочь.

– Что стало известно?

– На семейном совете Боровин общался со Светланой и Сергеем. Да-да, тем самым, кто сбил тебя. У них с самого начала был план мести. И всё это было подстроено для того, чтобы втереться к Виктору в доверие и лишить его бизнеса и всех активов. Они ждали, что Виктор где-то просчитается, и чтобы этот просчёт можно было выставить как нарушение закона.

– С ума сойти. Они хотели меня посадить! – восклицает Виктор. – Так ведь не за что.

– Именно – несмотря на потерю памяти, дела ты вёл прозрачно и кристально чисто. Ни налоговая, ни полиция, никто бы ни к чему не смог прикопаться… Видимо, поэтому у них и не осталось другого выхода добраться до тебя, кроме как украсть маленькую Соню…

– Но зачем им красть ребёнка, которого я никогда не видел?! – вспыхивает Виктор. – Я уже посадил его один раз… Посажу снова. И не только его, но и всю их семейку.

Мои глаза опускаются вниз и я вижу, как руки Виктора сжимаются в кулаки.

“Я уже посадил его один раз”…

Неужели он что-то вспомнил?! Неужели этот чёртов поцелуй действительно разбудил внутри Виктора потерянную память?

– Разумеется, они сядут. Все и надолго. Тем более, что сейчас ты будешь не один, – поддерживает старого друга Волков, – но для начала мы должны вытащить Соню…

– Как мы это сделаем? – затаив дыхание, спрашиваю я.

– Вам придётся отправиться в дом Боровиных, – с серьёзным выражением лица произносит Волков. – На вас будут микронаушники, и я буду слышать всё, что происходит вокруг вас.

– Что? – вскрикиваю я. – Но… Что нам придётся делать?

– Я не хочу, чтобы Стефания шла туда вместе со мной, – произносит Виктор, беря меня за руку.

От его прикосновения по моему позвоночнику пробегает волна ледяного, обжигающего холода. Он… Беспокоится за меня? Но как? Он ведь меня совсем не помнит…

– Это слишком опасно. Я пойду один и верну нашу дочь, – твёрдо произносит Виктор.

Не понимаю, с чего вдруг такие резкие перемены…

– Нет, – тихо, но решительно говорю я. – Если моё присутствие необходимо ради спасения моей дочери, я пойду, без малейших сомнений.

– Стефания будет нужна, – задумчиво произносит Виктор, – нужна для