Чумовой отпуск для Босса - Лана Светлая

Быстро отворачиваю голову и губы Германа скользят по моей щеке.

Ерзая на коленях и этой… этой… дубине, судя по тому, что я ощущаю, пытаюсь слезть с его колен.

Но меня держат слишком крепко и удушающее.

— Можешь сходить к Лорке. Уверена, она с огромным удовольствием одарит тебя поцелуями, — зло чеканю я, чувствуя его быстрые и короткие поцелуи уже в районе шеи.

Несмотря на эту отповедь, у меня от его поцелуев начинает сладко тянуть низ живота. Гадство!

После моих слов все поползновения прекращаются. Он медленно поднимает голову, а я снова задираю голову с вызовом смотря в его потемневшие от страсти глаза.

Меня сканируют внимательно, после чего громко и тяжело выдыхают.

— Маш, ну какая нахрен Лора? — Герман морщится и продолжает. — Каюсь… я с ней флиртовал, чтобы вызвать у тебя ревность. Такие как она, вызывают у меня только брезгливость и отвращение. Клянусь тебе, что даже если бы тебя не было в моей жизни, я бы послал её нахрен сразу же, как только бы она дёрнулась в мою сторону.

За эти два года я прекрасно научилась распознавать, когда он врёт, а когда говорит правду.

И сейчас он не врал.

Глава 19

Мария

Боже, сотрите уже кто-нибудь с моей моськи эту идиотскую довольную улыбку!

Ну ведь хочется, чтобы на моём лице не так явно читалась радость от происходящего. В надежде, что боль заставит не так сильно светиться меня от счастья, я даже прикусываю себе щёку изнутри.

— Маш, я ТЕБЯ хочу, понимаешь? — шепчет Гераман, в глазах которых снова начинает разгораться шторм. — Только тебя…

И я понимаю, что не смогу остановить его, так как даже саму себя не могу контролировать. Я хочу принять непосредственное участие в этой бушующей стихии.

И теперь я не отклоняю голову и не сопротивляюсь, когда он целует меня.

Наши страстные поцелуи заставляет меня прижаться к Герману как можно крепче и вцепиться в напряженные мужские плечи. Задыхаясь от возбуждения и нехватки кислорода, ощущаю его грубые поглаживания по спине как ожог.

Впрочем, я вся горю. И внутри и снаружи.

Все его движения пропитаны такой дикой страстью и желанием ко мне, что голова начинает идти кругом.

Настолько, что я даже не замечаю, как оказываюсь лежащей на спине уже обнаженной и стонущей практически без остановки. Также не замечаю и того, в какой момент он с себя снял штаны и прижался ко мне своим напряженным и твердым как камень телом.

Он что-то шепчет, пока ласкает меня и целует, опускаясь по телу всё ниже и ниже. Но из-за бешеного стука пульса в ушах и своих стонов я ничего не понимаю.

Мужские губы нежно начинают свой путь назад, подбираясь к груди.

Низ живота уже просто пылает и тянет, когда рука Германа оказывается у меня между ног, заставляя меня вскрикнуть в голос от того, как низ живота сводит судорогой.

Пальцы мужчины начинают свой обжигающий танец, подготавливая меня к вторжению. А я уже настолько подготовлена, что мне по сути и не нужны эти ласкающие движения шершавых пальцев.

Хвала всем богам, Герман не слишком долго терзает мою плоть и нервы.

Он устраивается между моих дрожащих мелкой дрожью ног и, сдавленно рыкнув, входит в меня.

Всхлипнув, прогибаюсь в пояснице и крепко зажмуриваюсь от остроты ощущений, которые меня оглушают при вторжении горячей и твердой плоти.

Медленно, нежно и осторожно? Это точно не про то, что сейчас происходит между нами.

Сейчас между нами что-то дикое, жесткое и быстрое.

И именно это мне и нужно.

Теперь я знаю, как выглядят звезды в глазах. Их я увидела, когда моё тело плавилось в экстазе, отключая всю мозговую деятельность.

Я даже пропускаю момент, когда Герман словил свой кайф.

Немного прихожу в себя только тогда, когда он скатывается с моего тела и падает на спину рядом со мной.

В комнате раздается лишь наше совместное тяжелое дыхание, которое медленно приходит в норму.

Лениво проскальзывает мысль про то, как мы теперь с ним будем работать. Но я отмахиваюсь от неё, как от надоедливой мухи. Не хочу сейчас думать, анализировать и заранее бояться, что наш секс привнесет какие-то сложности, когда мы вернемся в офис.

Сейчас я хочу просто наслаждаться. Своим ощущением безграничного счастья и неги, в которой я плаваю и из которой так не хочется выныривать.

Как оказалось, одного или даже два раза нам с Германом мало.

Снова и снова мы накидывались друг на друга, совершенно позабыв о том, что из-за хозяйства нужно рано вставать.

Меня вырубает уже где-то под утро. И кажется именно в тот момент, когда мы только завершаем очередной акт любви.

Просыпаюсь, как ни странно, абсолютно выспавшейся и… в полном одиночестве.

Лишь примятая подушка рядом и тянущие ощущения между ног намекают, что всё это было не сном.

За окном светит яркое солнце и по ощущениям, время близится к обеду.

Внутри разливается чувство счастья.

Интересно, а где Герман?

Судя по тому, что в доме тихо, он скорее всего на улице.

Неужели уже шуршит по хозяйству?

От этой мысли начинаю хихикать, сладко потягиваясь. И тут же охаю, когда между ног простреливает уже лёгкая боль.

Хотя это и неудивительно. У меня мало того, что год никого не было в плане секса, так ещё и Германа, как я уже убедилась ночью, природа не только НЕ обделила, но я бы даже сказала — одарила так одарила!

Встаю со стоном и, надев сарафан, подхожу к окну. В надежде на улице увидеть своего босса, и с сегодняшней ночи любовника, улыбаюсь и приглаживаю одной рукой взъерошенные волосы. Взгляд быстро скользит по двору, и уже через секунду улыбка сползает с моего лица.

Ну… где наш Герман, я теперь знаю.

Возле калитки, рядом с Лорой, которая тесно прижимается к нему, уложив свои культяпки на пояс мужчины. А этот гад, наклонив голову вниз, что-то этой сучке говорит, обольстительно улыбаясь.

Желание прибить обоих настолько сильное, что даже руки в кулаки сжимаются.

Хочется выбежать из дома и устроить грандиозный скандал, но… заставляю саму себя оставаться на месте и «любоваться» этой воркующей парочкой.

Желание убийства как-то быстро сходит на нет. На смену ему приходит ужасная душевная боль и разочарование.

Скандалить, чтобы они поняли, как сильно меня задевает их воркование? Дать позлорадствовать этой беспринципной сучке? Показать им, и особенно Дятлову, как мне больно?

Да не пошли бы они