Чумовой отпуск для Босса - Лана Светлая

Отворачиваюсь и отхожу подальше от окна. В конце концов, у меня тоже есть гордость!

Так что…

Нет, я не буду выбегать и скандалить.

Я поступлю совершенно по-другому.

Глава 20

Герман

А жизнь в деревне Чушки как-то открыла во мне новые горизонты.

Вот, к примеру, встать пораньше, чтобы покормить хозяйство и дать поспать одной, как оказалось, очень страстной егозе и по совместительству моей помощнице.

Спал я очень мало, но бодрость в теле гнала меня вон из постели. Я сдался.

Вспоминать о сегодняшней ночи я могу и занимаясь делами во дворе. Хотя вспоминать о том, как я многократно любил Машу, решение глупое, ибо в штанах стало тут же тесно, а в голове туманно.

— Гера! Герочка! — раздаётся лилейное дребезжание лоркиного голоса от забора.

Господи! Какая же неугомонная бабёнка эта одноклассница Маши. Мало ей вчера моя помощница выдала пендюлей.

Поскорее бросаю все дела и грозно шагаю к девице. Уж лучше я сам ещё раз поговорю с этой активной, чем она сейчас своими воплями разбудит Машу и у них снова начнётся бойня.

— Доброе утро, Герман! А ты уже с утра трудишься! — восхищённо лепечет эта Барби, когда я выхожу к ней на улицу.

А я и ночью отлично потрудился, и вообще у меня большие планы…

— Доброе, Лора. Работа и труд… И тебе советую, — достаточно холодно отзываюсь, тем самым намекаю, что ей здесь ловить нечего.

— Ой, я и так столько работала, что у бабушки хочу хоть немного отдохнуть, — хлопает ресницами и бросает на меня жаркие взгляды.

— Ты чего хотела-то?

— Извиниться перед тобой, ну… перед вами обоими, — вздыхает она. — Мне за вчера так неловко. И чего я только повелась на оскорбления Маши? Это ведь просто слова от человека, который меня совсем не знает. Я-то не такая. И я об этом знаю. Так что давай мириться, Герман? Мир?

И Лорка протягивает свои руки ко мне.

За мою секунду замешательства она обнимает меня за талию и буквально разплющивает свой силикон по моей груди. Не-а, совсем охреневшая баба, которая слова «нет» вообще никак не понимает.

Я жёстко хватаю её за плечи, что она даже вздрагивает, и склоняюсь к её уху.

— Лор, а ты нормальных слов не понимаешь? Ждёшь, когда я тебя прямо на хуях пошлю? Да не хочу я тебя! Вообще никак и никуда! Даже, если ты будешь последняя женщина на планете. Если уж так мне приспичит, то я и сам могу себя вполне удовлетворить.

Она дёргается от меня, но теперь её держу я. Вот, блять, всё как она хотела.

— Отпусти, — пыхтит она.

— Обязательно, но ты сначала послушаешь меня и очень хорошо запомнишь. Найди там у себя между извилин гордость. Ты же вроде нормальная женщина, а не проститутка с автотрассы — так и веди себя соответствующе. Иначе так и будешь всю жизнь подстилкой у богатых мужиков, а потом старухой вот тут в деревне в доме бабки прозябать.

— Отвали от меня, козёл, — фырчит Лора.

Отпускаю эту городскую куклу.

— Отвалил, а теперь тоже самое сделай, пожалуйста, и ты. Отвали от меня и Маши.

— Да сдались вы мне оба! Дебилы! — кричит она и быстро уходит к себе.

Я тоже сразу иду в сторону дома.

Наверное, Маша уже проснулась — она не привыкла долго валяться в постели. Хотя, я бы сейчас не отказался с ней там поваляться или забуриться на сеновал… Я же всё-таки в деревне.

С приподнятым ниже поясом «настроением» захожу в дом, почти предвкушая вкус губ моей помощницы.

Но реальность как-то вообще не вяжется с моими мечтами.

С Машей почти сталкиваюсь в сенях. Она холодным кивком головы приветствует меня и… идёт дальше по своим делам.

Что нахрен происходит?

— Маш, доброе утро, — бросаю ей в спину.

— Доброе утро, Герман Степанович.

У меня аж зубы сводит от её тона. С фига ли…

— Машенька, а что у нас вдруг случилось? Вчера…

— Вот именно, это было вчера, Герман Степанович. Так сказать, моя минутная слабость. Ничего более.

Минутная? Мы трахались всю ночь, а теперь минутная⁈

Она же, подхватив у крыльца какое-то ведро с дурно пахнущим содержимым, просто идёт в огород. Что всё? Мол, поговорили?

Тащусь следом.

— Маш, да какого хрена происходит? — догадка приходит сама. — Это ты из-за Лорки? Видела нас сейчас? Да я с ней просто…

— С Лоркой? — перебивает меня. — Да мне срать на вас обоих. Хотя… На неё больше. Вы-то мне, Герман Степанович, зарплату платите.

— Маш, ты соображаешь какую сейчас хрень несёшь? При чём тут работа?

Я тоже начинаю злиться. Я ей всю ночь шептал и делом доказывал, какая она у меня замечательная и вообще, я кажется, влюбился в неё… Сам, блин, в шоке: столько лет отработали бок о бок, а тут за несколько дней словно крышу мою сорвало и по кругу крутануло. А она теперь так со мной!

— Как при чём? — едко бросает мне. — А разве не из-за неё вы, весь такой прекрасный принц, сюда, в тьму тараканью, прискакали? А?

— Да, но…

— Вот! — снова этот бес в юбке не даёт мне закончить фразу. — Так вот, можете валить обратно в город, Герман Степанович. Остатки документов я уже сегодня вечером отправлю вам на почту, так что ваш драгоценный договор никак не пострадает.

И ладно бы она злилась и кричала, так нет. Когда-то моя Маша, а теперь Мария Борисовна просто металлом в голосе по моим бубенцам режет.

Но я не привык сдаваться при первых же трудностях.

Решаю, что пора действовать, и шагаю к ней ближе.

— Машуль, ну прекрати. Я приму эту твою выходку за ревность к Лорке и даже приятно рад, что тебе не всё равно. А теперь давай мириться…

И расставив руки в сторону, собираюсь обнять свою ершистую зазнобу. Вот сейчас как поцелую, и она сразу успокоится и всё поймет. Зачем мне Лорка или ещё кто-то, если есть она⁈

И когда кончики моих пальцев почти касаются её талии, Маша отскакивает от меня в сторону и подхватывает с земли то самое ведро, что принесла от крыльца. В следующее мгновение неизвестное мне содержимое, но по запаху какие-то фекалии, летит на меня.

Всё, что успеваю, это закрыть глаза и прикрыть лицо руками.

Секунда и я обтекаю. Говном. И сегодня это даже не красота слога!

— Машка, — но приходится сплюнуть слюну в сторону, так как от резкого запаха начинает тошнить. Хорошо, что я ещё не