Чумовой отпуск для Босса - Лана Светлая

умоляюще тянет моё имя, — может ты выйдешь пораньше из отпуска, а? Ну реально он же бешеный стал. Только ты знаешь все рычаги давления на Дятла, чтобы его хоть немного успокоить. А с нас… да проси что хочешь! Подадим тебе на блюдечке с золотой каемочкой, клянусь!

Из меня вырывается истерический смех.

Ох, Женька…

Вся проблема как раз в том, что я… Дятлова хочу!

Вот только боюсь, не поместится он при своих-то габаритах на это самое блюдечко!

Глава 22

Герман

Офис, работа, люди…

Да всё вокруг меня как обычно, но я никак не могу собраться и просто продолжить жить как до этого чумового отпуска. Словно, уехав из деревни, я там половину себя оставил, и теперь работать только одной рукой и половиной мозга никак не получается.

А кто виноват? Правильно, Машка, зараза, чтоб ей там трижды икалось!

В итоге страдает весь офис: народ уже, кажется, буквально при виде меня шарахается в стороны и прячется там, где спрятаться физически невозможно.

А сейчас эта ебучая сделка с итальянцами, ради которой я нормально не спал и не ел почти полгода, а теперь…

Похер. Похер на итальянцев, похер на сделку, так как нет настроения.

Дятлов, признай сам себе, на самом деле, ты реальная истеричка!

Но как бы мне не хотелось остановить планету и сойти на ближайшей станции, жизнь идёт вперёд.

И я ползу следом… всё тем же червяком.

И снова злость, как вспомню проделку Маши и её ведро зловония. Надо было хоть спросить, что за хрень она на меня тогда опрокинула, в то может надо было прививку поехать поставить.

Итальянцы прибыли, и я один против их делегации. Если не считать моего секретаря Евгении, то здесь должны были присутствовать ещё трое человек: два моих зама и Мария Борисовна, мать её.

Евгения что-то щебечет на английском трём представительным мужчинам, те даже ржут в ответ и очень часто зависают на выдающем размере груди Евгении.

А может и хорошо, что Маши здесь нет. Я бы уже весь ревностью изошёл, если бы эти итальянские мачо вот так мысленно трахали и её.

Слава богу, мужики вспоминают о делах и обо мне, сидящем во главе стола в переговорной.

Короткие и сухие приветствия, обмен рукопожатиями. Ну, естественно, я же не моя секретарша с сиськами! Зачем со мной любезничать?

И если умом я понимаю, что моё поведение далеко от профессионала и серьезного бизнесмена, то на деле ничего поделать с собой не могу.

Злюсь на себя, что разрыв с девушкой вот так на меня влияет, злюсь на итальянцев, что из-за них я и рванул в Чушки.

Приходится контролировать себя каждую секунду, и поэтому от меня веет холодом, недовольством и сарказмом на каждом шагу. И если Евгения уже привыкла за эти пару дней к моим загонам, то вот итальянцы даже как-то поджали задницы и стали внимательнее смотреть на слайды и в папочку с документами.

От них тоже посыпались вопросы, и тут я снова остро ощутил нехватку рядом с собой Маши, ну или хотя бы замов. Надо было собрать всех руководителей отделов и посадить на эту встречу, но хорошая мысля пришла уже поздновато.

Бросаю короткий взгляд на большие настенные часы: прошло только пятнадцать минут, а мне, кажется, я тут уже час заседаю.

Евгения выходит за кофе, и я слышу какие-то переговоры и шум за дверью. Что там у неё ещё случилось⁈ Не хватало сегодня только мелких передряг!

Дверь переговорной открывается и на пороге вместо моей секретарши появляется Маша.

Она запыхавшаяся с горящими щеками быстро обводит взглядом итальянцев и наконец-то доходит до меня.

— Герман Степанович, извините, пожалуйста, за опоздание. Городской транспорт иногда… подводит, — и она сжимает челюсти, видимо, не желая предаваться матерной лексике, хотя и очень хочется.

Я просто киваю.

Она начинает приветствовать итальянцев и вести с ними беседу, те, естественно, разом оживают. Наперебой отвечают ей, наблюдая, как она наливает себе стакан воды и обходит стол переговоров, чтобы сесть рядом со мной.

И я как малолетний придурок радуюсь, видя девушку, что свела меня с ума, но злость на неё тоже не дремлет. Вот прямо полный раздрай эмоций.

— Я вижу, что вы как раз подошли к пункту договора, по которому я могу вас, господа, просветить, — воркует им Иванова. — Вы не против, Герман Степанович, если я продолжу?

Отрицательно качаю головой. Ну да… Весь спектр эмоций я переживаю внутри себя, а снаружи лишь маска холодного мерзавца.

Маша продолжает вливать информацию в уши трёх козлов, что, на мой взгляд, просто думают о ней уже голой и подбирают слюни, чтобы по морде не текли.

А почему я знаю, что они об этом думают⁈ Так я сам только об этом и думаю, чувствуя запах женского парфюма и вообще, она вот в этом своём деловом костюме и белой блузке вызывает у меня острый приступ животной похоти.

Во рту даже пересыхает, что приходится забрать стакан с водой Ивановой и выпить до дна. Мне больше надо, а она ещё себе принесёт. Мне вставать из-за стола точно нельзя, чтобы присутствующие итальянцы не подумали, что это у меня на них так в штанах стоит.

— А сейчас подойдут ещё несколько моих коллег, руководителей основных отделов, и уже с ними вы сможете подробно обсудить все тонкости нашей работы.

Итальянцы кивают и улыбаются, как в рекламе зубной пасты, а я в ужасе думаю, что надо бы, наверное, хоть папочкой какой-то прикрыться.

И кто виноват? А всё Маша, зараза, в своей узкой юбке и её расстёгнутые пуговички блузки.

Приходят мои работники, и все они тут крутятся, что-то болтают. Маша переводит тем, кто не силён в англиканском языке, а я… Король, мать вашу! Сижу и царствую на своём троне, кивая на редкие вопросы Марии. Все остальные даже не смотрят в мою сторону. Боятся, наверное.

И так минут тридцать. Рехнуться можно!

Наконец, Мария с Евгенией всех провожают, а я, обретя силу воли над собственным органом, даже поднимаюсь из-за стола и также сухо и холодно жму ладони итальянцев. Но теперь они смотрят на меня с уважением и даже каким-то восхищением. Хотя моей заслуги тут вообще никакой… просто у меня супер классная помощница, расторопная и умная секретарь и отличные руководители отделов. Всем премию, кроме Ивановой… Её на электрический стул, но сначала верхом на меня.

— Мария Борисовна, в мой кабинет, — грозно выдавливаю из себя