Второй шанс для матери-злодейки - Диана Маш

— Браво! Великолепно! Король сцены!

Впечатлённый такой реакцией, Баоцзы, разумеется, решил, что всем понравилось. Он стеснительно похлопал глазками, покрутился на месте, даже ушки с щечками заалели. Малыш снова приблизил микрофон к губам.

— Спасибо! Спасибо! — и поклонился, чем вызвал ещё больше смеха.

На волне популярности ребёнок подбежал к распорядителю и заказал ещё одну песенку про белого пингвинёнка. В этот раз, помимо самого пения, зрителей ждал танец. Настолько неуклюжий, что даже Лю Фан с трудом сдерживала смех.

— В первый раз вижу человека, который так ужасно поёт, — со смехом в голосе заметила сидящая позади Лю Фан молодая женщина, обращаясь к мужу. — Похоже, сам Яньло-ван при рождении поцеловал этого малыша в горло. Настоящий маленький бриллиант.

Баоцзы так увлёкся пением, что никто не решался забрать у него микрофон. Закончив песню про пингвинёнка, он тут же заказал новую, про вкусный арбузик.

К счастью для всех зрителей, помимо этих трёх песен он не знал ни одной. Когда у людей уши начали подергиваться от боли, малыш наконец закончил, передал микрофон следующей в очереди паре, спустился со сцены и радостно улыбаясь, засеменил к маме.

— Мама, мамочка, тебе понлавилось?

— Баоцзы, ты был великолепен, — крепко прижимая к себе ребёнка, ответила ему Лю Фан. — У тебя… настоящий талант.

Врать девушка не любила, но ведь у её сына действительно талант. Может, не в пении, зато в актерской игре. Лю Фан во дворце видела многих людей из знаменитых театральных трупп, играющих значительно хуже.

Счастливый малыш чмокнул маму в щеку.

— Тепель твоя очеледь. Иди на сцену.

Лю Фан испуганно закачала головой.

— Баоцзы, мама не умеет так хорошо петь, как ты. К тому же мама не знает ни одной песенки.

— Ни одной — ни одной? — переспросил тут же поникший малыш.

Увидев его таким грустным, Лю Фан замялась.

— Хорошо, одну знаю. Но спою только тебе, хорошо?

Баоцзы быстро закивал, боясь, как бы мама не передумала. Затем откинулся на спинку стула и засунул в ротик кончик длинной палочки из соевого мяса, ожидая представления.

Лю Фан поднесла к лицу сжатый кулак, изображая пение в микрофон.

— Дорогие зрители, — произнесла она звонко, пародируя ярмарочных зазывал на театральные постановки. — Следующая артистка довольно особенная. Она не только очень красивая и умная, но и отлично танцует и поёт. Таких на сцене немного. Встречайте: мама Баоцзы с песней «Я самая красивая».

Песню она выбрала современную, какой-то модной сейчас певицы. Её так часто крутили по «телевизолу», что Лю Фан, даже не понимая многих слов, успела выучить её наизусть.

Она сама себе похлопала. Баоцзы присоединился, едва ли не подпрыгивая на месте. Поднеся кулак к губам, девушка запела:

— «Нежные волосы, под глазами патчи. Богатые мужчины падают к моим ногам. О май фэйс, о май фэйс [1] ! Я самая красивая!»…

Случайно услышав её пение, стоящая неподалёку Цинь Жуйси хмыкнула в кулак и покачала головой.

Теперь понятно, в кого у ребёнка такой ужасный слух. Мама пела лишь чуточку лучше. Однако ни Лю Фан, ни Баоцзы этого не замечали. Одна полностью отдавалась выступлению, словно устроила сольный концерт. Второй весело под её пение подтанцовывал, вертя круглой попой на стульчике.

Закончив, Лю Фан улыбнулась хлопающему сыну.

— Спасибо, спасибо за вашу любовь и внимание!

Она поклонилась, но прежде чем выпрямиться, уткнулась взглядом в черные мужские ботинки. Над головой раздался ликующий вопль её малыша:

— Папа плиехал!

[1] Май фэйс — (my face) с англ. — мое лицо.

Глава 26. Господин

Лю Фан моргнула. Дышать стало трудно. Сидеть, согнувшись в поклоне, было неудобно, начинало покалывать в шее. Она медленно подняла голову, скользя взглядом по черным брюкам, скрывающим длинные мужские ноги, по читающейся за тканью верхней одежды рельефной груди, по широким плечам и остановилась на лице… Таком красивом, что от долгого разглядывания девушке показалось, у нее защипало в глазах.

Неужели это и есть ее муж, папа Баоцзы?

Он был привлекательнее всех виденных ею когда-либо мужчин. Певцы и актеры в «телевизоле» даже в подметки ему не годились. А император из ее прошлой жизни, довольно молодой и носящий негласный титул «подобного солнцу и жемчугу», на фоне ее нынешнего мужа больше походил на лягушку.

Как только прошлой хозяйке тела, при таких внешних данных, удалось стать его женой? Они же как жалкий цветочек рядом с благородной орхидеей.

Пусть Лю Фан и не привыкла еще к мужским прическам этого времени, но даже очень коротко подстриженные волосы невероятно ему шли, открывая гладкий лоб, ровный нос, красиво очерченные губы и блестящие черные глаза, как у феникса.

Девушка поняла: она не ошиблась, предположив, что их общий ребенок перенял в основном черты ее мужа. Отец — нефритовая печать, чья резьба, даже с прошествием времени, оставалась четкой и властной. Сын — свежий, яркий оттиск на рисовой бумаге.

Кончики ушей Лю Фан покраснели. Сердце забилось в бешеном ритме. Она застыла, полная смущения, совсем не зная, куда себя деть.

Малыш в то же самое время, словно мячик, с радостным визгом соскочил со стула и бросился к папе в объятия. Маленькие ручки обвили папину ногу. Кругленькое тельце подрагивало от эмоций. Детский голосок звенел от восторга:

— Папа, папочка, ты велнулся к своему Баоцзы? Мама, мамочка, наш папа здесь!

Наклонившись, Юань Хао подхватил сына на руки, подбросил его в воздух, поцеловал в пухлую щечку и крепко прижал к груди. Такой мягкий и теплый комочек. Мужчине совсем не хотелось его отпускать.

У Лю Фан при виде этой гармоничной картины кольнуло в сердце. Она вдруг почувствовала себя лишней.

Что делать? Как себя вести? В голове ни единой мысли.

Впервые за две жизни у нее появился настоящий муж. Императора, который и лица ее никогда не видел, она таковым не считала. В прошлом, уезжая в паланкине [1] во дворец, главная жена ее отца дала несколько кратких наставлений: быть добродетельной, умной и поддерживать красоту, чтобы его величество посещал ее чаще, чем других наложниц.

Ничего из этого ей не пригодилось.

Проведя в гареме какое-то время, Лю Фан осознала, что, даже обладая несравненной красотой, сложно выделиться среди сотен таких же красавиц. Впрочем, она и не пыталась, предпочитая внутренним интригам дворца тихую и спокойную жизнь.

Но в этот раз все иначе. Теперь она желала иметь настоящую семью с ее уже горячо любимым малышом и его папой. И пусть пока она для них чужая, Лю Фан не собиралась так просто