Второй шанс для матери-злодейки - Диана Маш

— Конечно, твой, — кивнул Юань Хао, потрепав сына по плечу.

— Честно, мой? — снова переспросил Баоцзы, и папа, нисколько не раздражённый его недоверием, терпеливо подтвердил.

— Честно. Твой.

Радость, словно ураган, мгновенно вынесла малыша на небеса. Бросившись к папе, он вкарабкался по нему как по дереву и принялся осыпать поцелуями колючие от недельной щетины щеки.

— Папочка, я так тебя люблю! Ты — самый лучший! — звонко заявил ребенок.

Но затем вдруг вспомнил об одиноко стоящей на пороге маме. Дождался, когда его спустят на пол, схватил самолетик, прижал к груди и подбежал к ней. Поднял голову и уставился льстивыми глазками.

— Мамочка, я тебя тозе очень люблю. Не ласстраивайся, что осталась без подалка. Я поделюсь с тобой самолетиком. Будешь иглать с Баоцзы?

От его убийственной милоты сердце Лю Фан пропустило удар. Глаза покраснели. Опустившись на колени, она притянула к себе малыша, обняла его и под недоверчивым взглядом Юань Хао нежно поцеловала в лобик.

— Конечно, буду. Разве мама может отказать своему сладкому пирожочку?

Глава 28. Обида

Юань Хао не понимал, а потому немного опасался этой новой Лю Фан. Жена никогда не была хорошей актрисой. Все её скверные помыслы читались на лице. Впрочем, она и не пыталась ничего скрывать.

Однако сейчас он, не раздумывая, выдал бы ей «Оскар». До того её игра была безупречной. Если бы не четыре года знакомства, три из которых они жили вместе, он бы безусловно поверил.

— Уже поздно, поиграешь с мамой завтра, — обратился Юань Хао к сыну. — Пошли, я искупаю тебя перед сном. А самолетик отнесёшь завтра в садик, покажешь Цзю Лэлэ.

— Ничего я ему не показу, — гордо приподняв кругленький подбородок, буркнул малыш, не желая покидать теплые мамины объятия.

— Почему? — удивился Юань Хао, не раз прежде слышавший, как Баоцзы, рассказывая о садике, часто упоминает Цзю Лэлэ. — Вы же друзья?

Малыш замялся. Опустил в пол глазки-виноградинки. Положил в ротик пухленький указательный пальчик.

Ему не хотелось рассказывать папе о случившейся вчера драке. Да, папа учил его защищать слабых — эту роль он отдал невинно пострадавшей от злого языка Цзю Лэлэ маме — но также папа всегда повторял, что кулаками дело решать нельзя. Прибегать к ним стоит только в самом крайнем случае.

Баоцзы сомневался, что папа посчитает его случай таким уж «крайним». Начнёт ругать. Вдруг обвинит маму? Лучше промолчать.

— Папа, ты, навелное, плоголодался? — попытался сменить тему ребёнок, начав заискивающе строить папе глазки, но тот успел насторожиться, уловив в голосе сына странные нотки.

— Бессовестный толстячок, что ты скрываешь от папы?

— Папа, я не бессовестный, я холоший толстячок! — замотал головой малыш и уже тверже добавил: — Плосто Цзю Лэлэ — глупое яйцо, я больше не хочу с ним длужить.

Мужчина удивился таким переменам в их отношениях, но расспрашивать не стал. Дети, что с них взять? Сегодня поссорились — завтра помирились. Однако Лю Фан, осознав, что Баоцзы из-за неё решил не поднимать при отце неприятную тему, несмотря на робость перед возвышавшимся над ней мужчиной, бросилась на помощь сыну.

— Господин, вы с Баоцзы можете пока помыться, — нежным голосом предложила она, отпуская малыша и поднимаясь на ноги. — А я приготовлю вам поесть.

— Не зови меня «господин», — всё же не выдержал и впервые за сегодня напрямую обратился к ней Юань Хао. — Это… странно.

Девушка растерялась.

В её прошлой жизни это было обычным обращением к мужу. Неужели здесь всё не так?

— Тогда как мне к вам обращаться? — захлопала она глазами, подняв на Юань Хао невинный взгляд. — Брат Хао [1]?

От её голоса мужчину внезапно бросило в жар. Впервые в жизни Юань Хао по-настоящему смутился. Возникла неловкая пауза. Баоцзы, не понимая, что происходит, с любопытством смотрел то на маму, то на папу.

— Зови меня просто «муж», — наконец произнёс мужчина. Лю Фан прикусила нижнюю губу и поспешила кивнуть. — Уже поздно, не нужно ничего готовить, ложись спать.

— Так нельзя, — категорично покачала она головой. — Вы с дороги. Нужно поесть.

— Закажу доставку, — не согласился Юань Хао.

Что она там может ему приготовить? За всё время их знакомства ни разу даже яйца не сварила. Отравит ещё…

— Господ… муж, вы брезгуете есть мою еду? — с детской обидой в голосе спросила Лю Фан.

Её глаза заметно покраснели. Губы задрожали. Юань Хао вдруг показалось, словно он ударил щенка.

Баоцзы, недовольный тем, что обижают его любимую маму, поспешил встать перед ней, защищая своим маленьким кругленьким тельцем.

— Мама готовит лучше всех на свете, — возмущённо булькнул он. — Папа, ты обязательно долзен поплобовать.

Юань Хао в очередной раз за вечер — даже уже привычно — удивлённо приподнял брови.

Что плохого в доставке? Они же всегда её заказывают. Он даже привязал свою карту к телефону сына и научил его пользоваться приложением. Всё ради того, чтобы малыш не голодал. Так почему сейчас такая странная реакция?

Спорить, однако, не стал.

Хочет о нём позаботиться? Пусть. В крайнем случае, сделает вид, что ест. Ему не впервой питаться чем попало или ложиться спать голодным. Заодно посмотрит, насколько ее хватит. Сколько она еще продержится, притворяясь милой и послушной?

Пожав плечами, мол, делай что хочешь, Юань Хао подхватил малыша на руки и направился в ванную комнату.

[1] В Китае, если женщина и мужчина не являются братом и сестрой, обращение «брат + мужское имя» приобретает несколько игривый подтекст, указывающий на их близость. В браке, когда муж с женой наедине, это обычная форма ласкового обращения. Именно поэтому у героя такая реакция.

Глава 29. Будешь хорошей?

Пока папа и сын отсутствовали, Лю Фан хозяйничала на кухне, готовя суп с тофу и жареный рис. Блюда простые, быстрые в приготовлении, но один их запах превращал человека в почуявшего добычу голодного тигра. Самое то для мужчины, посмевшего усомниться в её кулинарных способностях.

На плите стояло две вместительные кастрюли. Мужчины обычно едят больше, чем женщины и дети вместе взятые. А тут тем более — с дороги, после долгого отсутствия. Что может быть лучше простой домашней пищи?

Муж напоминал Лю Фан Баоцзы в первый день их знакомства. Такая же опаска во взгляде, настороженность. Но более серьёзная. В отличие от малыша, он никаких надежд относительно жены не питал.

Однако, даже понимая, что его неприязнь направлена на бывшую хозяйку тела, Лю Фан всё равно чувствовала легкую обиду. А потому