Тени прошлого - Джорджетт Хейер

С северной стороны на площадь выходили дома более зажиточных жителей деревни; с запада располагались домики поменьше. Улица, выходившая на площадь в этом месте, дальше превращалась в сельскую дорогу, которая извивалась среди полей, заходя во все три хутора, находившиеся к западу от Бассенкура. С южной стороны площади стояла небольшая церковь из серого камня с квадратной башней, где помещался треснутый колокол, созывавший жителей деревни к службе. Церковь немного отступала от площади и была окружена кладбищем. В стороне стоял скромный домик кюре со своим собственным садиком, который, казалось, улыбался домам, выходившим на площадь, доброй улыбкой милостивого властителя.

С восточной стороны площади теснились магазинчики, кузница и выкрашенный белой краской постоялый двор, над открытой дверью которого висел зеленый щит с изображением встающего солнца. Щит непрерывно раскачивался и, если ветер был ураганной силы, громко скрежетал, но чаще лишь тихонько поскрипывал на своих ржавых цепях.

В ноябрьский день, о котором идет речь, над площадью стоял гул голосов, через который иногда прорезался звонкий смех ребенка. Старый крестьянин Мовуазен привез в Бассенкур на продажу трех свиней и остановил телегу у постоялого двора. Он поздоровался с его хозяином и зашел внутрь выпить кружку легкого французского вина, оставив свиней хрюкать в телеге. Неподалеку, у овощной палатки мамаши Гоньар, стояла группа женщин, то болтавших между собой, то торговавшихся с хозяйкой палатки. Несколько девушек в накрахмаленных юбках, доходивших лишь до щиколоток, и обутых в неуклюжие деревянные сабо, щебетали у старинных ворот, которые вели на кладбище; в центре площади у фонтана стояло в наскоро сколоченном загоне небольшое стадо овец, среди которых бродили возможные покупатели, беспрепятственно рассматривающие и щупавшие овец. Из кузни доносились удары молота по наковальне и веселое посвистывание.

И вот посреди этой мирной деревенской сцены появился герцог Эвон верхом на наемной лошади. Он въехал на рыночную площадь по дороге, которая вела в Сомур, и был одет во все черное. Как только копыта лошади застучали по булыжникам, он натянул повод и, свободно сидя в седле и положив одну руке в перчатке на бедро, окинул открывшуюся ему картину ленивым взглядом.

Разумеется, он привлек всеобщее внимание. Жители оглядывали его от треугольной шляпы до сапог со шпорами. Одна из хихикавших девушек, заметив его холодный взгляд и пренебрежительно кривящиеся губы, шепнула подружке, что к ним пожаловал сам дьявол. Хотя подружка отмахнулась от нее – не говори, дескать, глупостей, – она все же незаметно перекрестилась и попятилась назад под навес ворот.

Герцог обвел глазами площадь и остановился взглядом на мальчишке, который глядел на него вытаращенными глазами, засунув большой палец в рот. Он подозвал его повелительным жестом руки в шитом золотом обшлаге, и мальчик неуверенно шагнул к нему.

Герцог поглядел на него, слегка улыбаясь, и указал пальцем на домик рядом с церковью.

– Здесь живет ваш кюре?

Мальчик кивнул:

– Да, милорд.

– Как ты думаешь, он сейчас дома?

– Да, милорд. Он час назад вернулся от мадам Турно, ваша милость.

Эвон легко соскочил с лошади и перекинул повод через ее голову.

– Ладно, малыш. Подержи это животное до моего возвращения. Получишь за это луидор.

Мальчик охотно взял повод.

– Целый луидор, милорд? За то, что я подержу вашу лошадь?

– А это разве лошадь? – Герцог посмотрел на кобылу через лорнет. – Возможно, ты прав. А я думал, что это верблюд. Уведи ее и напои.

Он повернулся и направился к дому кюре. Провожавшие его любопытными взглядами жители увидели, как экономка господина Бопре впустила его в дом, и начали обсуждать между собой появление этого странного незнакомца.

Экономка провела герцога через безукоризненно чистую прихожую и открыла дверь в кабинет кюре – солнечную комнату с задней стороны дома.

– Святой отец, – спокойно объявила она, – этот господин желает с вами поговорить.

Затем она ушла, даже не бросив на герцога прощального взгляда.

Кюре сидел за столом и что-то писал. Он поднял глаза на посетителя и, увидев, что тот ему незнаком, положил перо и встал из-за стола. Это был невысокий худой человек с красивыми тонкими руками, спокойными голубыми глазами и аристократическими чертами лица. На нем была длинная сутана, и голова его была непокрыта. Сначала герцог подумал, что белая шевелюра – парик: такими ровными волнами опускалась она кюре на плечи, потом увидел, что аккуратно зачесанные со лба волосы были естественными.

– Господин де Бопре? – спросил герцог и поклонился.

– Да, сударь. А с кем имею честь разговаривать?

– Меня зовут Джастин Элистер, – сказал герцог и положил на стол перчатки.

– Да? Извините, сударь, но я вас что-то не припоминаю. Я так давно удалился из большого мира, что не могу сразу сообразить, принадлежите ли вы семье Элистеров из Оверни или к английской ветви.

Де Бопре окинул герцога оценивающим взглядом и предложил ему стул.

Джастин сел.

– К английской ветви, сударь. Может быть, вы знали моего отца?

– Немного, – ответил де Бопре. – Значит, вы герцог Эвон? Чем могу служить?

– Вы правы, сударь, я – герцог Эвон. Правильно ли я понимаю, что вы состоите в родстве с маркизом де Бопре?

– Я его дядя.

Джастин поклонился.

– Значит, вы – виконт де Марийон.

Кюре сел за стол.

– Я давно отказался от титула, сударь. На мой взгляд, в нем нет никакого смысла. Мои родственники скажут вам, что я ненормальный. Они никогда не поминают мое имя. – Кюре улыбнулся. – Это понятно. Я их опозорил. Я предпочел жить и работать среди простых людей – а ведь мог бы носить головной убор кардинала. Однако вы не для того же приехали в Анжу, чтобы узнать мою историю. Вам нужна моя помощь?

Герцог предложил хозяину свою табакерку.

– Я надеюсь от вас кое-что узнать.

Де Бопре взял щепотку табака и осторожно поднес ее к ноздрям.

– Это мало вероятно, сударь. Как уже сказал, я давно отдалился от света и забыл даже то немногое, что о нем знал.

– То, что меня интересует, сударь, не имеет отношения к большому свету, – ответил герцог. – Я хочу, чтобы вы припомнили события, которые произошли здесь семь лет тому назад.

– Постараюсь, – сказал кюре и стал вертеть в руках перо. – И что вы хотите, чтобы я вспомнил?

– Я хочу, чтобы вы вспомнили жившую здесь семью Боннаров.

Кюре кивнул, вперившись взглядом в герцога.

– И особенно девочку по имени Леони.

– Откуда же герцогу Эвону известно о Леони. Разумеется, я ее отлично помню, – сказал кюре, глядя на Эвона бесстрастным взглядом.

Герцог покачивал ногой, перекинутой через другую.

– Прежде чем продолжать, я хочу предупредить вас, что об этом разговоре никто не должен