Тени прошлого - Джорджетт Хейер

Кюре отодвинул перо.

– Прежде чем я соглашусь на это условие, сын мой, я должен узнать, что вам нужно от девушки-крестьянки и какое она имеет к вам отношение.

– В данный момент она служит у меня пажом.

Кюре вопросительно поднял брови.

– Да? Вы всегда нанимаете в пажи девушек, господин герцог?

– Нет, отец мой, раньше мне не приходилось этого делать. Эта девушка носит мужскую одежду и не знает, что я раскрыл ее секрет.

Кюре катал перо по столу.

– Не знает, сын мой? И что ее ждет?

Эвон заносчиво посмотрел на него.

– Извините, господин де Бопре, но я должен заметить, что мои моральные устои не имеют к вам никакого касательства.

Кюре непоколебимо выдержал его взгляд.

– Ваши моральные устои – ваше личное дело, сын мой, но вы не сочли нужным скрывать их от внешнего мира. Я могу только ответить: судьба Леони не имеет к вам никакого касательства.

– Она с вами не согласится, отец мой. Постарайтесь меня понять. Она принадлежит мне душой и телом. Я купил ее у подлеца, который называет себя ее братом.

– Что ж, он и есть ее брат, – спокойно заметил кюре.

– Вы так думаете? Позвольте вас заверить, что со мной Леони гораздо в большей безопасности, чем с Жаном Боннаром. Я приехал, чтобы просить вас помочь ей.

– Я никогда раньше не слышал, чтобы… Сатана… просил помощи у священника.

Зубы Эвона блеснули в улыбке.

– Хоть вы и удалились от мира, святой отец, вы знаете мое прозвище.

– Да, сударь. Ваша репутация широко известна.

– Я польщен. Но репутация тут ни при чем. Леони в моем доме ничто не угрожает.

– Почему? – спросил кюре.

– Потому что с ней связана какая-то тайна.

– Это – недостаточное основание.

– Но вам придется положиться на мое слово.

Кюре сложил перед собой руки и спокойно поглядел в глаза Эвону. Потом кивнул.

– Хорошо, сын мой. Расскажите мне, как жилось моей девочке. Этот Жан – бессовестный малый, но он отказался оставить Леони со мной. Куда он ее увез?

– В Париж, где он купил таверну. Он одел Леони в мужскую одежду, и она восемь лет изображала мальчика. Сейчас она служит у меня пажом, пока я не решу положить конец этой комедии.

– А что случится, когда вы положите ей конец?

Эвон постучал полированным ногтем по крышке табакерки.

– Я отвезу ее в Англию – к своей сестре. Я подумываю о том, чтобы ее удочерить. Она будет под моей опекой, и с ней всегда будет дуэнья.

– Сударь, если вы хотите сделать девочке добро, пришлите ее ко мне.

– Отец мой, мне никогда в жизни не хотелось сделать кому-нибудь добро. У меня есть причина, чтобы держать девочку при себе. Как ни странно, но я к ней привязался. Уверяю вас, это чисто отцовское чувство.

В этот момент вошла экономка и принесла поднос с бутылкой вина и бокалами. Поставив поднос у локтя своего хозяина, она удалилась.

Де Бопре налил гостю бокал мадеры.

– Продолжайте, сын мой. Мне все еще непонятно, как я могу вам помочь и почему вы проделали столь дальний путь, чтобы повидать меня.

Герцог поднял бокал к губам.

– Да, ужасно утомительное путешествие, – согласился он. – Но дороги у вас в неплохом состоянии. Не то что у нас в Англии. Я приехал к вам, святой отец, в надежде узнать от вас все, что вам известно о Леони.

– Но я знаю очень мало. Ее привезли сюда младенцем и увезли, когда ей было двенадцать лет.

Герцог наклонился вперед и положил руку на стол.

– А откуда ее привезли, святой отец?

– Они это всегда скрывали. Мне кажется, что они приехали из Шампани. Но от них я этого ни разу не слышал.

– Даже… на исповеди?

– Да. Так что вы не можете от меня узнать ничего полезного. Госпожа Боннар иногда проговаривалась, что они родом из Шампани.

– Сударь, пожалуйста, скажите мне правду. Когда Леони подросла, вы ни разу не усомнились в том, что она – дочь Боннаров?

Кюре посмотрел в окно. Ответил он не сразу:

– У меня возникали сомнения, сударь…

– Только и всего? Неужели ничто не подсказало вам, что она другой крови?

– Только, пожалуй, ее лицо.

– А ее волосы, ее руки? Они вам никого не напоминали, святой отец?

– В таком возрасте трудно сказать. Черты лица еще не окончательно оформились. Когда госпожа Боннар умирала, она пыталась мне что-то сказать. Что-то о Леони. Это я понял. Но она умерла, так ничего и не сказав.

Герцог нахмурился.

– Жаль!

Кюре поджал губы.

– Так что же случилось с малышкой, когда она отсюда уехала?

– Я уже вам сообщил, что ее заставили притворяться мальчиком. Боннар женился на какой-то злобной стерве и купил таверну в Париже. Притон, а не таверна!

Герцог взял понюшку табаку.

– В таком случае, может быть, и лучше, что Леони прикидывалась мальчиком, – тихо сказал де Бопре.

– Несомненно. Я нашел ее на улице поздно вечером, когда она убегала от разъяренного брата. Я купил ее у него, и она с тех пор считает меня благодетелем.

– Надеюсь, сын мой, что ее ничто не заставит изменить это мнение.

Герцог опять улыбнулся.

– Она взвалила на меня трудную роль. Ладно, не будем об этом. Когда я впервые ее увидел, мне показалось, что она похожа на… одного из моих знакомых. – Он метнул на кюре быстрый взгляд, но лицо того ничего не выражало. – Да, на одного моего знакомого. Поэтому под воздействием минуты я и решил ее купить. С тех пор мое убеждение укрепилось, но у меня нет доказательств. Поэтому я к вам и приехал.

– Ваша поездка была напрасной, сударь. У меня нет никаких доказательств, Леони дочь Боннаров или нет. У меня были свои подозрения, и поэтому я постарался передать ей свои знания. А когда Боннары умерли, я пытался оставить ее у себя, но Жан на это не согласился. Вы говорите, он плохо с ней обращался? Если бы я мог это предвидеть, то приложил бы больше усилий, чтобы не отдавать ее ему. Но мне и в голову не пришло. Особенной приязни Жан у меня не вызывал, но в те годы он обращался с ней по-человечески. Он обещал написать мне из Парижа, но так и не написал, и я потерял его след. А вот теперь случай свел вас с Леони. И у вас возникли те же подозрения, что и у меня.

Эвон поставил бокал на стол.

– Какие подозрения, святой отец?

Де Бопре встал и подошел к окну.