Тени прошлого - Джорджетт Хейер

class="p1">– Когда я увидел, что девочка нежного сложения, увидел голубые глаза и черные брови в сочетании с огненно-рыжими волосами, я пришел в недоумение. Я старый человек, а с тех пор прошло лет пятнадцать. К тому же я давно покинул свет и не видел никого из аристократов со времен своей юности. До меня доходит очень мало новостей о парижской жизни – так что не удивляйтесь моему невежеству. Так вот, по мере того, как Леони росла, я видел в ней все больше черт семейства, которое знал до того, как принял сан. Не так уж трудно узнать черты семейства Сен-Виров.

Священник обернулся и посмотрел на герцога.

Тот откинулся в кресле. Его глаза холодно поблескивали под тяжелыми веками.

– И зная это – подозревая это, вы позволили Леони исчезнуть из вида? Вы ведь знали, что Боннары приехали из Шампани. Разве вы не помните, где находится поместье Сен-Виров?

Кюре поглядел на него.

– Я вас не понимаю, сударь, – надменно проговорил он. – Я действительно думал, что Леони – дочь Сен-Вира, но какая ей от этого польза? Если бы мадам Боннар хотела, чтобы девочка это узнала, она ей сообщила бы сама. Но Боннар считал ребенка своим. Поэтому я полагал, что Леони не стоит открывать глаза.

– Вот как? Мне кажется, что мы с вами говорим о разном. Вы можете мне прямо сказать, что вы думаете о Леони?

– По-моему, вывод напрашивается сам собой, – вспыхнув, сказал кюре.

Эвон захлопнул табакерку.

– Нет уж, скажите прямо, что вы считаете Леони незаконной дочерью графа де Сен-Вира. Видимо, вы не имеете понятия, как сложились отношения между графом и его братом Арманом.

– Я ничего об этом не знаю, сударь.

– Это очевидно. Тогда послушайте, святой отец. В тот вечер, когда я нашел Леони, у меня в голове зароились мысли. Уверяю вас, что ее сходство с Сен-Виром просто поражает. Сначала я подумал то же, что и вы. Затем у меня в памяти возник образ сына Сен-Вира – каким я его в последний раз видел. Это просто балбес, святой отец. Неуклюжий нескладный мужлан. И я вспомнил, что Сен-Вир с братом ненавидят друг друга. Понятно, к чему я клоню? У Сен-Вира болезненная жена – все знают, что он женился на ней исключительно для того, чтобы досадить Арману. И какова ирония судьбы? Проходят три года. Ничего. Потом мадам рожает мертвого ребенка. И вдруг в Шампани самым чудесным образом у нее родится сын. Сейчас ему девятнадцать лет. Поставьте себя на минуту на место графа де Сен-Вира, святой отец, не забывая, что и характер графа под стать его волосам. Он полон решимости предотвратить еще одну ошибку. Увозит мадам Сен-Вир в Шампань, и там она рожает – скажем, девочку. Как он обескуражен! Но давайте предположим, что он подготовился к такому исходу беременности. У него на усадьбе живет семья Боннаров. Возможно, Боннар работал на графа. Мадам Боннар рожает сына за несколько дней до рождения… Леони. Охваченный безумной ненавистью к брату, граф подменяет свою дочь сыном Боннаров. Наверно, он им неплохо заплатил, раз Боннары, приехав сюда, смогли купить ферму. Они привезли Леони с собой, а их сын остался в поместье, чтобы стать виконтом де Вальми. Так?

– Это невозможно! Сказка!

– Слушайте дальше, – промурлыкал герцог. – Я нахожу Леони на парижской улице. Хорошо! Я привожу ее к себе в дом, одеваю ее, как пажа. Она повсюду меня сопровождает, и я подсовываю ее под нос Сен-Вира. И вышеупомянутый нос начинает беспокойно дергаться. Вы скажете, что это ничего не значит, святой отец? Погодите. Я беру Леона – я ее зову Леон – с собой в Версаль, где мадам де Сен-Вир исполняет обязанности фрейлины. Женщины не способны хранить тайну. Мадам приходит в страшное волнение. Она не может оторвать глаз от лица Леона. Через день ко мне приходит один из прихвостней Сен-Вира и предлагает продать ему Леона. Вам ясно? Сен-Вир не осмеливается принять в этом деле прямого участия. Он посылает с этой миссией приятеля. Почему? Если Леон – его незаконнорожденный сын, чего проще ему самому обратиться ко мне и все объяснить? Но он этого не делает. Леони – его законная дочь, и он боится, что это выплывет наружу. Он не знает, есть ли у меня документ, который это подтверждает, – вдруг есть? Надо вам сказать, святой отец, что у нас с Сен-Виром не слишком теплые отношения. Он меня боится и не смеет что-нибудь предпринять из опасения, что я предъявлю письменное свидетельство, о котором он ничего не знает. А может быть, он не уверен, что мне известна правда или что я ее хотя бы подозреваю. Впрочем, это маловероятно. У меня ведь репутация – как бы сказать – этакого всеведущего злого духа. Отсюда и прозвище. – Он улыбнулся. – Я ставлю перед собой задачу знать все обо всех, святой отец. Это дает мне авторитет в высшем свете. Так сказать, забавная поза. Однако вернемся к Леони. Вам ясно, что Сен-Вир поставлен в затруднительное положение?

Кюре подошел к своему креслу и сел.

– Но, сударь, если ваше предположение верно, он совершил отвратительный поступок!

– Разумеется. Так вот, святой отец, я надеялся, что вы знаете о существовании какого-нибудь документа, подтверждающего мое предположение.

Де Бопре покачал головой:

– Такого документа не существует. Мы с Жаном после чумы просмотрели все бумаги.

– Тогда Сен-Вир умнее, чем я предполагал. Значит, ничего? Мне придется вести игру очень осторожно.

Де Бопре его почти не слушал.

– Видимо, перед смертью мадам Боннар хотела открыть мне эту тайну.

– А что она сказала?

– Очень мало. «Святой отец… слушайте же… Леони не… я больше не могу…», и больше ничего. Она умерла с этими словами на устах.

– Жаль. Но Сен-Виру надо внушить, что она оставила письменное признание. Интересно, он знает, что Боннары умерли? Святой отец, если он сюда приедет – с той же целью, что и я, – дайте ему понять, что я увез с собой какой-то документ. Но я не думаю, что он сюда приедет. Возможно, он сознательно потерял их след. – Эвон встал и поклонился. – Извините, что отнял у вас время, святой отец.

Кюре придержал его за руку.

– Что вы собираетесь делать, сын мой?

– Если мое предположение справедливо, я собираюсь вернуть Леони ее семью. Как они мне будут благодарны! Если же нет… – Он помолчал. – Эту возможность я еще не обдумал. Но можете не беспокоиться – я о ней позабочусь. Пока что она должна научиться жить как девушка. А