Тени прошлого - Джорджетт Хейер

– Напрасно ты пошел на компромисс. Надо было настаивать на капитуляции. – Он поднял подбородок Леона и заглянул в его искрящиеся смехом глаза. – Я бы непременно настоял. – Он ущипнул Леона за подбородок. – Разве не так, малыш?

– Возможно, монсеньор.

Карие глаза сузились.

– Возможно? Что это такое? Похоже, ты за неделю совершенно отбился от рук.

– Нет, что вы! – У Леона на щеках играли ямочки. – Но иногда я бываю очень упрямым, монсеньор. Но, конечно, я всегда буду стараться выполнять ваши желания.

Эвон отпустил подбородок Леона.

– Надо полагать, так и будет, – неожиданно сказал он и махнул белой рукой в сторону двери.

– Наверно, бесполезно тебя спрашивать, где ты был? – спросил Хью, когда Леон вышел из комнаты.

– Совершенно бесполезно.

– И что ты собираешься делать дальше?

– На этот вопрос я могу ответить. Я поеду в Лондон.

– В Лондон! – с изумлением воскликнул Хью. – А я думал, что ты намерен еще несколько месяцев побыть в Париже.

– Но у меня никогда не бывает намерений. Поэтому на меня косо смотрят матери хорошеньких невест. Нет, мне надо вернуться в Лондон.

Он вынул из кармана веер из тонкой куриной кожи, и стал им обмахиваться.

– Зачем тебе в Лондон? – Хью бросил взгляд на новую игрушку герцога. – Что это ты вздумал манерничать?

Эвон посмотрел на веер с расстояния вытянутой руки.

– Я и сам удивляюсь, дорогой Хью. Я нашел веер дома с запиской Марча, который объясняет это следующим образом. – Он нашел в кармане сложенный вчетверо лист бумаги, вставил в глаз монокль и прочитал: – Где это… а вот: «Я посылаю тебе эту прелестную безделушку, которая сейчас – последний крик моды. Все кавалеры, претендующие на утонченность, обмахиваются подобными веерами и в теплую, и в холодную погоду – так что в этом мы соперничаем с дамами. Пожалуйста, дорогой Джастин, носи веер с собой: ты не можешь отрицать, что он искусно расписан. Я купил его для тебя у Джеронимо. Надеюсь, тебе понравятся золотые распорки».

Эвон поднял глаза от письма, взглянул на черный веер с золотой росписью и золотыми кисточками.

– Так нравится он мне или нет?

– Фатовство, – заявил Хью.

– Несомненно. Но зато парижскому свету будет о чем посплетничать. А Марчу я куплю муфту. Из горностая. Так ты понял, что мне надо немедленно ехать в Лондон?

– За муфтой для Марча?

– Вот именно.

– Я вижу, ты придумал отговорку. А Леона ты с собой возьмешь?

– Да, Леона я возьму.

– А я хотел тебя еще раз попросить, чтобы ты отдал его мне.

Герцог стал обмахиваться веером, держа его так, как держат дамы.

– Нет, этого я не могу допустить. Это было бы неприлично.

Хью посмотрел на него с возмущением.

– Неужели ты тоже поддался на обман? Вот уж не ожидал.

– Как это понимать, Джастин?

– А я-то думал, что ты всех насквозь видишь, – вздохнул герцог. – Ты восемь дней общался с Леоном и так и не разгадал его обмана.

– Какого обмана?

– Ты до сих пор не понял, что это не Леон, а Леони.

Давенант всплеснул руками.

– Так ты знал?

Герцог перестал обмахиваться веером.

– Конечно, с первой минуты. А ты?

– Я догадался примерно через неделю. Но надеялся, что тебе это неизвестно.

– Это просто смешно, дорогой Хью, – улыбнулся герцог. – Ты считал меня таким наивным? Я тебя прощаю только потому, что опять поверил в твою проницательность.

– Я думал, ты и не подозреваешь. – Хью прошелся по комнате. – Ничего не скажешь – ты умеешь скрывать свои мысли.

– И ты тоже, Хью.

Герцог опять начал обмахиваться веером.

– Почему же ты не разоблачил обман?

– А ты почему не разоблачил, многоуважаемый Хью?

– Я боялся, что, если ты узнаешь правду… Я хотел забрать у тебя девушку.

Герцог улыбнулся и прикрыл глаза, медленно помахивая веером.

– Этот веер выражает мои чувства. Мне надо целовать руки и ноги Марча. В переносном смысле, конечно.

Давенант глядел на него с негодованием, раздраженный его легкомысленным тоном. Потом невольно и сам засмеялся.

– Джастин, прошу тебя, убери этот веер. Если ты знаешь, что Леон – девушка, что ты собираешься по этому поводу делать? Пожалуйста, отдай ее мне.

– Но, Хью, тебе всего тридцать пять лет – ты сам еще ребенок. Это было бы неприлично. А мне уже за сорок. Я пожилой человек, и посему безопасен.

– Джастин! – Хью подошел к приятелю и положил руку ему на плечо. – Давай сядем и обсудим это дело спокойно, как разумные люди.

Веер замер на минуту.

– Спокойно? А ты думал, что я собираюсь с тобой скандалить?

– Не надо острить, Джастин. Сядь.

Эвон подошел к креслу и сел на его ручку.

– Когда ты волнуешься, дорогой, ты становишься похожим на испуганную овцу. Потрясающее зрелище.

Хью сдержался и сел напротив герцога. Эвон подтянул к себе столик на гнутых ножках и поставил его между собой и Давенантом.

– Ну вот, теперь я себя обезопасил. Продолжай, Хью.

– Джастин, я не шучу…

– Ну разумеется, дорогой!

– …и я прошу тебя тоже быть серьезным. Убери этот проклятый веер!

– Он выводит тебя из себя? Если ты на меня набросишься, я позову на помощь слуг. – Но он закрыл веер, хотя продолжал держать его в руке.

– Джастин, мы ведь с тобой друзья? Так давай поговорим откровенно, как друзья.

– Но ты всегда говоришь откровенно, Хью.

– Я признаю, что ты хорошо обращался с Леоном. Ты позволял ему вольности. Иногда я тебя просто не узнавал. Я думал… ну, не важно, что я думал. И, оказывается, ты все это время знал, что он – девушка.

– Девушка – слово женского рода, – заметил Эвон.

– Хорошо, она. Ты знал, что она девушка. Зачем ты позволил ей продолжать тебя обманывать? Что ты собираешься с ней делать?

– Хью… – Герцог постучал веером по столику. – Ты впал в такое волнение, что мне хочется тебя спросить: а ты что собираешься с ней делать?

Давенант гневно посмотрел на него.

– Ты думашь, это смешно? Я намерен отобрать ее у тебя, чего бы мне это ни стоило.

– Становится интересно, – сказал герцог. – И каким способом ты предполагаешь ее у меня отобрать – и почему?

– И ты еще спрашиваешь! Я не думал, что ты такой лицемер, Джастин.

Эвон раскрыл веер.

– Если бы меня спросили, почему я это от тебя терплю, Хью, я не нашел бы ответа.

– Я знаю, что позволяю себе слишком много. Но я привязался к Леону, и если я оставлю его у тебя в лапах…

– Ее, Хью!

– Хорошо, ее. Если я позволю, чтобы ты…

– Успокойся, дорогой. Если бы