Тени прошлого - Джорджетт Хейер

– А как его зовут? – спросила Фанни.

Из-за спины пажа она услышала тихий голос:

– Его зовут, дорогая Фанни, Эвон. Я рад, что застал тебя дома.

Взвизгнув и захлопав в ладоши, Фанни бросилась навстречу гостю.

– Джастин! Это ты? Как восхитительно! – Она не позволила ему поцеловать свои кончики пальцев, но порывисто обняла его за шею. – Я тебя уже тысячу лет не видела! Какого ты нам прислал великолепного повара! Эдвард будет рад тебя видеть. Какие он изобретает блюда! А на последнем приеме он подал соус, который просто невозможно описать!

Герцог снял со своих плеч ее руки и расправил манжеты.

– Что-то не пойму, о ком ты говоришь – об Эдварде или о поваре, – сказал он. – Надеюсь, ты здорова?

– Да, вполне! А ты? Ты представить себе не можешь, Джастин, как я рада, что ты вернулся. Я по тебе невыразимо скучала! А это кто? – Она увидела закутанную в длинный плащ Леони. В одной руке она держала треугольную шляпу, а другой держалась за полу камзола герцога.

Герцог высвободил полу, в которую вцепилась Леони, и позволил ей схватить его за руку.

– Это, дорогая, мой паж, вернее, она была моим пажом. А теперь она моя воспитанница.

Фанни ахнула и попятилась.

– Твоя… твоя воспитанница? Этот мальчик? Ты с ума сошел, Джастин?

– Нет, дорогая. Прошу тебя принять мадемуазель Леони самым любезным образом.

Фанни вспыхнула, выпрямилась и негодующим тоном спросила:

– Вот как, сэр? А можно осведомиться, с какой стати вы привезли ко мне свою… воспитанницу?

Леони сжалась, но ничего не сказала. Голос Эвона приобрел шелковистую вкрадчивость.

– Я привез ее к тебе, Фанни, потому что она моя воспитанница и у меня пока нет для нее дуэньи. Я думаю, она будет рада, если ты к ней отнесешься по-доброму.

Ноздри Фанни раздулись.

– Ты так думаешь? Как ты смеешь, Джастин? Как ты посмел привезти ее сюда? – Она топнула ногой. – Ты все испортил! Я тебя ненавижу!

– Не уделишь ли мне несколько минут наедине, Фанни? – спросил герцог. – А ты подожди меня в соседней комнате, дитя мое. – Он прошел через комнату и открыл дверь, за которой находился небольшой кабинет. – Иди сюда, детка.

Леони подозрительно поглядела на него.

– А вы не уедете?

– Нет, не уеду.

– Обещайте!

– Как же ты любишь клятвы и обещания, – вздохнул Эвон. – Обещаю, малыш.

Леони отпустила его руку и прошла в соседнюю комнату. Эвон закрыл за ней дверь и повернулся к пылающей негодованием сестре. Он вытащил из кармана и расправил веер.

– Ты говоришь страшные глупости, дорогая, – сказал он, подходя к камину.

– По крайней мере, я не утратила порядочности! Я считаю, что это оскорбительно с твоей стороны – привезти ко мне свою… свою…

– Кого, Фанни?

– Свою так называемую воспитанницу! Это – неприлично! Эдвард ужасно рассердится, а я тебя просто видеть не могу!

– Ну хорошо, теперь ты высказалась и, может быть, позволишь мне все объяснить.

Глаза герцога были почти закрыты, а рот кривился в презрительной усмешке.

– Не надо мне никаких объяснений! Увези сейчас же эту… эту… из моего дома!

– Если после того, как я расскажу тебе ее историю, ты все еще захочешь, чтобы я ее увез, я так и сделаю. Сядь, Фанни. Хватит изображать оскорбленную добродетель. Я все равно это не оценю.

Фанни упала в кресло.

– Ты поступил безобразно. Если войдет Эдвард, он впадет в ярость.

– Тогда будем надеяться, что он не войдет. У тебя прелестный профиль, дорогая, но я предпочел бы видеть оба твои глаза.

– О Джастин! – Фанни стиснула руки, забыв свой гнев. – Ты все еще считаешь, что у меня прелестный профиль? Когда я утром посмотрелась в зеркало, мне показалось, что я выгляжу ужасно. Видно, годы берут свое. Ой, я совсем забыла на тебя сердиться! Честно говоря, я так рада тебя видеть, что мне не хочется злиться. Но объясни же, в чем дело, Джастин.

– Для начала я скажу тебе, Фанни, что я не влюблен в Леони. Если ты в это поверишь, все будет значительно проще.

Он бросил веер на диван и достал табакерку.

– Но… Но, если ты в нее не влюблен, зачем… почему… Джастин, я не понимаю. Ты невыносим!

– Прими мои глубочайшие извинения. У меня есть причина для того, чтобы ее удочерить.

– Она француженка? Где она научилась говорить по-английски? Пожалуйста, объясни все поподробнее.

– Я и пытаюсь это сделать, но ты мне не даешь, дорогая.

Фанни надула губы.

– Ну вот, теперь ты сердишься. Объясняй же, Джастин! Девушка довольно мила, этого я не могу отрицать.

– Спасибо. Я нашел ее однажды вечером на парижской улице. Она была одета мальчиком и спасалась бегством от весьма неприятного мужлана – своего брата. Оказалось, что этот брат и его достойная супруга заставили ее носить мужскую одежду с двенадцати лет. Так им от нее было больше пользы. Они держат низкопробную таверну.

Фанни вскинула на него глаза.

– Девица из таверны! – сказала она, содрогнувшись, и поднесла к носу надушенный платок.

– Вот именно. В порыве – как бы это назвать – необъяснимого донкихотства я купил Леони, или, как она себя называла, Леона, и привел ее к себе домой. Она стала моим пажом. В свете она вызвала большой интерес. Я решил продолжить этот маскарад на некоторое время. Она воображала, что я не знаю про ее настоящий пол. Я стал ее героем. Не смешно ли?

– Ужасно! Конечно, она надеется завлечь тебя в свои сети. Джастин, ну как ты можешь быть так глуп?

– Дорогая Фанни, когда ты лучше узнаешь Леони, ты перестанешь обвинять ее в коварных замыслах. На самом деле она ребенок. Веселый, озорной и доверчивый ребенок. По-моему, она меня представляет в роли деда. Так вот: как только мы прибыли в Дувр, я сказал ей, что знаю ее секрет. Ты не поверишь, Фанни, но разговор получился очень тяжелый.

– В это трудно поверить, – откровенно сказала Фанни.

– Я так и предполагал. Так или иначе, я с этой задачей справился. И она не отшатнулась от меня и не пыталась кокетничать. Ты представить себе не можешь, как меня это порадовало.

– Не сомневаюсь, – скептически заметила Фанни.

– Я рад, что мы так хорошо понимаем друг друга, – с поклоном сказал герцог. – По одному мне известным причинам я решил удочерить Леони, а для того, чтобы о ней не пошли сплетни, привез ее к тебе.

– Как это благородно с твоей стороны, Джастин!

– Да? По-моему, ты мне говорила несколько месяцев тому назад, что наш кузен Филд умер?

– При чем тут Филд?

– При