Тени прошлого - Джорджетт Хейер

– Ба! – Леони подобрала юбки и осторожно прошла по комнате. – Нет, я обязательно лопну, – вздохнула она. – Я скажу монсеньору, что не могу носить женскую одежду. У меня такое чувство, будто меня посадили в клетку.

– Хватит повторять, что ты лопнешь! – взмолилась Фанни. – Это неподходящее слово для леди.

Леони, бродившая взад и вперед по комнате, остановилась.

– А разве я леди?

– Конечно! А кто же ты?

На щеке Леони в первый раз появилась озорная ямочка.

– Ну что еще? – с некоторым раздражением спросила Фанни. – Что тут смешного?

Леони кивнула.

– Ну, конечно, мадам. И непонятно. – Она повернулась к зеркалу и поклонилась своему отражению. – Bonjour, Mademoiselle de Bonnard! Господи, до чего она нелепо выглядит!

– Кто? – спросила Фанни.

Леони презрительно показала пальцем на свое отражение.

– Да это дурацкое создание в зеркале.

– Но это же ты сама!

– Нет, – убежденно сказала Леони. – Этого не может быть.

– От тебя с ума можно сойти! – вскричала Фанни. – Я наряжаю ее в свое самое красивое платье – да, самое красивое, хотя мне оно и вправду не идет, – а ты говоришь, дурацкое!

– Да нет же, мадам! Это не платье дурацкое, а я сама выгляжу по-дурацки. Можно мне хоть сегодня походить в моих штанах?

Фанни заткнула уши.

– И слушать не хочу. Умоляю – не произноси это слово при Эдварде!

– Эдварде? Ба, ну и имечко! Кто это такой?

– Это мой муж. Он прекрасный, добрый человек, но мне делается плохо при одной мысли, что с ним будет, если ты в его присутствии заговоришь о штанах! – Фанни засмеялась. – Как это будет весело – покупать тебе платья. Я так благодарна Джастину за то, что он тебя ко мне привез! И что, интересно, скажет Руперт!

Леони отвела взгляд от зеркала.

– Это брат монсеньора, да?

– Жуткая личность, – кивнула Фанни. – Совершенно полоумный. Хотя мы, Элистеры, все немного помешанные. Ты это заметила?

В больших глазах Леони запрыгали чертики.

– Нет, мадам.

– Как нет? И ты прожила с… у Эвона три месяца!

Фанни закатила глаза. Но тут где-то внизу раздался звук закрываемой двери, и она встрепенулась.

– Это Эдвард вернулся. Пойду-ка я вниз и… и поговорю с ним, а ты пока отдохни. Бедная девочка, ты, наверно, страшно устала.

– Н-нет, – сказала Леони. – Вы хотите сказать мистеру Марлингу про меня, да? Но если ему это не понравится, – а мне что-то не верится, что понравится, – то я могу…

– Ерунда! – слегка покраснев, отмахнулась Фанни. – Ничего такого и быть не может, уверяю тебя, дорогая. Эдвард будет счастлив, и не сомневайся, глупая девочка. Чтобы я да не смогла обвести Эдварда вокруг пальца! Просто я хотела, чтобы ты отдохнула. Тебе обязательно надо отдохнуть. Ты, наверно, с ног валишься от усталости. И не спорь со мной, Леони!

– Я и не спорю, – справедливо заметила Леони.

– Ну да, это верно, но я боялась, что ты начнешь спорить, а я этого ужасно не люблю. Пойдем, я отведу тебя в твою комнату.

Она привела Леони в голубую гостевую комнату и вздохнула.

– Ты здесь прекрасно смотришься. Только жаль, что ты так красива. Глаза как раз под цвет бархатных штор. Я купила их в Париже, дорогая. Правда, они восхитительны? Но не смей в мое отсутствие притрагиваться к своей старой одежде!

И она поспешно удалилась, шурша шелками и кружевами. Леони осталась стоять посреди комнаты.

Она подошла к стулу и осторожно села на него, сдвинув коленки и благонравно положив на них руки.

– Дела мои плохи, – сказала она себе. – Монсеньор уехал, и я ни за что не сумею найти его в этом огромном ужасном Лондоне. А эта Фанни, по-моему, дурочка. А может, немного полоумная, как она сама сказала. – Леони поразмыслила. – С другой стороны, может быть, англичане все такие. И Эдварду, конечно, не понравится мое появление. Он небось решит, что я женщина легкого поведения. Наверняка так и решит. Как жалко, что монсеньор уехал. – Эта мысль естественно повела к следующей: – Интересно, что он подумает, когда увидит меня. Эта Фанни сказала, что я очень красива. Это, конечно, глупость, но мне тоже кажется, что я неплохо выгляжу.

Она встала и поставила стул перед зеркалом. Потом нахмурилась на свое отражение и покачала головой.

– Нет, ты уж точно не Леон. От него осталось лишь капелька. – Она наклонилась, чтобы посмотреть на свои ноги, на которых все еще были башмаки Леона. – Увы! Еще вчера я была пажом Леоном, а теперь я мадемуазель де Боннар. И как же мне неудобно в этом платье. И, кажется, немного страшно. Даже господина Давенанта нет рядом. Меня заставят есть пудинг, и эта женщина будет меня целовать. – Леони глубоко вздохнула. – Как же тяжела жизнь, – грустно заметила она.

Глава 11

Мистер Марлинг покорен

Леди Фанни нашла мужа в библиотеке. Он стоял перед камином, протянув к огню руки. Это был мужчина среднего роста, с правильными чертами лица и спокойным взглядом серых глаз. Он обернулся, когда Фанни вошла в библиотеку, и протянул к ней руки. Леди Фанни подбежала к нему, но предупредила:

– Осторожнее, Эдвард. Это – новое платье от Серизетты. Правда, элегантное?

– Чрезвычайно, – согласился Марлинг. – Но если ты скажешь, что из-за нового платья мне нельзя тебя поцеловать, я решу, что оно ужасно.

Она подняла на него голубые глаза.

– Ну ладно, один разик. Вам одного мало, сэр? Нет, Эдвард, обнимать меня не надо. Я должна тебе рассказать потрясающую новость. – Она взглянула на него искоса – как-то он воспримет «потрясающую новость»? – Ты помнишь, что сегодня меня одолевала такая скука, что хоть плачь?

– Еще бы не помнить! – улыбнулся Марлинг. – Ты по этому случаю очень жестоко со мной обошлась.

– Ну что ты, Эдвард! Вовсе не жестоко. Это ты меня нарочно раздражал. А потом уехал, и я осталась одна умирать от скуки. Но все это позади – теперь мне есть чем заняться – случилось нечто замечательное.

Эдвард обнял ее за тонкую талию.

– И что же это такое?

– Это – девушка, – сказала Фанни. – Необыкновенно красивая девушка!

– Девушка? – повторил он. – Что это еще за новый каприз? Зачем тебе понадобилась девушка, дорогая?

– Она мне вовсе не понадобилась. Я о ней понятия не имела. И никогда в жизни не видела. Ее привез Джастин.

Рука, обнимавшая ее за талию, расслабилась.

– Джастин? – вежливо, но без всякого энтузиазма повторил Марлинг. – Я думал, что он в Париже.

– Он и был