Тени прошлого - Джорджетт Хейер

– Боже правый!

– Как только это устрою, я отправлю их с Леони в свое поместье. Девочке надо научиться вести себя по-женски. Бедный ребенок!

– Как бы то ни было, ты не можешь требовать, чтобы я оставила ее у себя. Это ни на что не похоже! Подумай об Эдварде!

– Извини уж, но я никогда не думаю об Эдварде, если только меня что-нибудь к этому не вынуждает.

– Джастин, зачем говорить гадости?

– Ничего подобного, дорогая. – Улыбка сошла с его лица. Фанни увидела у него в глазах непривычный суровый стальной блеск. – Давай хоть раз в жизни поговорим серьезно, Фанни. Твое убеждение, что я привез к вам в дом свою любовницу…

– Джастин!

– Прости уж, но я буду называть вещи своими именами. Так вот, это убеждение – чушь несусветная. Я никогда не компрометировал своих родных, и ты должна признать, что к тебе я относился особенно бережно, – значительно сказал он.

Фанни, которая в молодости наделала немало глупостей, поднесла к глазам носовой платок.

– Как ты можешь быть ко мне так безжалостен! Сегодня с тобой просто невозможно разговаривать!

– Но, надеюсь, я выражаюсь достаточно ясно. Ты поняла, что девочка, которую я к тебе привез, всего лишь ребенок – невинный ребенок?

– В таком случае мне ее жаль, – огрызнулась Фанни.

– Нечего ее жалеть – я не причиню ей никакого вреда.

– Если ты не хочешь причинить ей вреда, зачем ты вздумал ее удочерять? – сердито крикнула Фанни. – Что, по-твоему, скажут в свете?

– В свете, конечно, удивятся, но, увидев, что мою воспитанницу представляет сама леди Фанни Марлинг, придержат языки.

Фанни изумленно посмотрела на него.

– Что, я должна представить ее в свете? Ты с ума сошел? С какой стати?

– С такой, дорогая, что я твой любимый брат. И ты сделаешь то, о чем я тебя прошу. Более того, хотя ты и без царя в голове и иногда ужасно действуешь на нервы, я в тебе никогда не замечал жестокости. А выгнать из дома моего ребенка было бы жестокостью. Она очень одинока, и ей очень страшно.

Фанни встала, комкая в руках платок, и неуверенно посмотрела на брата.

– Девочка с парижской улицы, из низов…

– Нет, дорогая. Пока я тебе больше ничего не могу сказать, но заверяю тебя, что в ней течет благородная кровь. Чтобы в этом убедиться, достаточно на нее посмотреть.

– Все равно, девушка, о которой я ничего не знаю, – и ты сажаешь ее мне на шею! Это чудовищно! Я не согласна! Что скажет Эдвард?

– Я убежден, что тебе ничего не стоит обвести Эдварда вокруг пальца, Фанни.

– Разумеется, но я не хочу обременять себя этой девушкой.

– Это будет не слишком обременительно. Я только хочу, чтобы ты взяла ее к себе в дом, одела, как подобает моей воспитаннице, и ласково с ней обращалась.

– А какие ты мне дашь гарантии, что эта невинная девица не начнет кокетничать с Эдвардом?

– Она пока еще ощущает себя мальчиком. Конечно, если ты не доверяешь Эдварду…

Фанни дернула головой.

– Ничего подобного. Просто я не хочу, чтобы у меня в доме жила нахальная рыжая девчонка.

Герцог наклонился и поднял веер.

– Извини меня, Фанни. Я отвезу девочку куда-нибудь еще.

Фанни подбежала к нему в порыве внезапного раскаяния.

– Нет уж! Прости меня, Джастин, что отказывалась пойти тебе навстречу!

– Так ты возьмешь девочку?

– Да… возьму. Но я не верю тому, что ты о ней рассказываешь. Держу пари, что она вовсе не так простодушна, как тебе представляется.

– Проиграешь, дорогая. – Герцог подошел к двери в кабинет и открыл ее. – Иди сюда, малыш!

Леони вышла. Она сняла плащ и повесила его себе на руку. При виде ее мужского костюма Фанни закрыла глаза, словно ее пронзила внезапная боль.

Эвон погладил Леони по щеке.

– Моя сестра обещала заботиться о тебе, пока я не смогу забрать тебя к себе в дом, – сказал он. – Помни, что ты должна ее слушаться.

Леони застенчиво поглядела на Фанни, которая стояла, поджав губы и высоко подняв голову. Большие глаза заметили ее непримиримую позу и обратились к герцогу.

– Монсеньор… пожалуйста… не оставляйте меня, – прошептала она с отчаянием в голосе, которое поразило Фанни.

– Я скоро приеду тебя повидать, детка. Леди Фанни будет с тобой хорошо обращаться.

– Я не хочу, чтобы вы уезжали. Монсеньор, вы… вы не понимаете!

– Я все понимаю, малыш. Не бойся – я скоро вернусь.

Он обернулся к Фанни и поцеловал ей руку.

– Благодарю тебя, дорогая. Передай мои наилучшие пожелания наидостойнейшему Эдварду. Леони, сколько раз я тебе запрещал цепляться за фалды моего камзола?

– Извините, монсеньор.

– Ты всегда это говоришь. Будь хорошей девочкой и постарайся притерпеться к юбкам. – Он протянул руку, и Леони опустилась на одно колено и поцеловала ее. Сверкающая слеза упала на тонкие белые пальцы, и Леони отвернула голову, украдкой вытирая глаза.

– Д-до свидания, монсеньор.

– До свидания, малыш. Фанни, твой покорный слуга.

Он низко поклонился и вышел, закрыв за собой дверь.

Оставшись наедине с миниатюрной, но очень суровой Фанни, Леони стояла, как прикованная к месту, безнадежно смотрела на закрывшуюся дверь и вертела в руках шляпу.

– Идите за мной, мадемуазель, – холодно сказала Фанни. – Я покажу вам вашу комнату. И пожалуйста, завернитесь в плащ.

– Хорошо, мадам. – Губы у Леони дрожали. – Извините, мадам, – с отчаянием в голосе проговорила она. К горлу у нее поднялось рыдание, но она мужественно его подавила.

И вдруг с Фанни слетело ледяное достоинство. Шурша юбками, она подбежала к девушке и обняла ее.

– Извини, дорогая, я сварливая мегера! Не бойся, детка. Мне стыдно за свое поведение. Ну, не надо плакать. – Она подвела Леони к дивану, усадила ее и принялась утешать. Наконец подавленные рыдания затихли.

– Видите ли, мадам, – объяснила Леони, вытирая глаза платком, – мне стало так одиноко. Я не хотела плакать, но когда монсеньор… ушел… я почувствовала себя ужасно!

– Хотела бы я это понять, – вздохнула Фанни. – Ты очень любишь моего брата, детка?

– Я готова умереть за монсеньора, – просто сказала Леони. – Я здесь только потому, что это – его воля.

– Господи боже мой! – воскликнула Фанни. – Вот так история! Дорогая, я хочу тебя предостеречь – а уж я-то его знаю. Держись подальше от Эвона – его не зря прозвали Сатаной.

– Для меня он вовсе не дьявол. И мне не важно, как его прозвали.

Фанни воздела глаза.

– Все у тебя вверх тормашками! – пожаловалась она. Потом вскочила на ноги. –