Тени прошлого - Джорджетт Хейер

Кюре всмотрелся ему в глаза.

– Я вам верю, сын мой.

– Я сражен, святой отец. Раз в жизни мне кто-то поверил. Когда-нибудь я привезу Леони к вам в гости.

Кюре проводил его до двери и вышел с ним в прихожую.

– А Леони про это знает, сударь?

Джастин улыбнулся.

– Дорогой кюре, я не настолько наивен, чтобы доверять секреты женщине. Она ничего не знает.

– Бедняжка! А какой у нее характер?

– Она подлинный чертенок, святой отец. У нее вспыльчивость Сен-Вира, и к тому же она, сама того не зная, склонна дерзить. Она многое в жизни повидала, и иногда я замечаю в ней несвойственный ее возрасту цинизм. Это весьма забавно. А в остальном она то мудра, то наивна. То кажется, что ей сто лет, то она совсем ребенок. Как и все женщины.

Они подошли к калитке сада, и Эвон махнул мальчику, которому поручил лошадь.

На лице де Бопре разгладились складки беспокойства.

– Сын мой, вы описали девочку с добрым чувством. Видно, что вы ее понимаете.

– Но я же знаю, что она не мальчик.

– Само собой. Но вы когда-нибудь испытывали к женщине такое чувство, как к этому… чертенку?

– Пока она для меня мальчик. Признаю, что я привязался к ней. Это такое новое чувство – иметь в своей власти молодое существо, которое не думает о тебе плохо и не пытается сбежать. Я для нее – герой.

– Надеюсь, вы таковым и останетесь. Пожалуйста, прошу вас – обращайтесь с ней хорошо.

Эвон поклонился и поцеловал кюре руку. В этом почтительном жесте была немалая доза иронии.

– Когда я почувствую, что не в силах сохранять позу героя, я отправлю Леони – кстати, я намерен ее удочерить – к вам.

– Договорились, – кивнул де Бопре. – Я согласен с вашими намерениями. Вы будете заботиться о девочке и, может быть, вернете ее в лоно семьи. Прощайте, сын мой.

Эвон вскочил на лошадь, бросил мальчику луидор и еще раз низко поклонился священнику.

– Благодарю вас, святой отец. Кажется, мы хорошо понимаем друг друга – Сатана и священник.

– Может быть, вам несправедливо дали это прозвище, – с улыбкой сказал де Бопре.

– Не думаю. Мои друзья хорошо меня знают. До свидания, святой отец.

Он надел шляпу и поехал через площадь по направлению к сомурской дороге. Мальчик, стиснув в ладони луидор, побежал к матери.

– Мама! Мама! Это и вправду был Дьявол. Он сам так сказал.

Глава 8

Хью Давенант потрясен

Через неделю после отъезда Эвона в Сомур Хью Давенант сидел в библиотеке вместе с Леоном и старался развлечь безутешного пажа игрой в шахматы.

– Я бы лучше в карты поиграл, сударь, – вежливо ответил Леон, когда Хью предложил ему партию в шахматы.

– В карты? – переспросил Хью.

– Или в кости. Только у меня нет денег.

– Мы будем играть в шахматы, – твердо сказал Хью и расставил фигуры на доске.

– Хорошо, сударь.

В глубине души Леон считал, что Хью не совсем в своем уме, но если ему вздумалось играть с пажом его друга в шахматы, почему бы не пойти ему навстречу?

– Как вы думаете, сударь, монсеньор скоро вернется? – спросил Леон, едва они начали партию. – Я беру вашего слона. – И, к изумлению Хью, он и в самом деле съел слона. – Это такая ловушка, – объяснил он Хью. – А теперь вам шах.

– Видно, с тобой надо держать ухо востро. Да, я думаю, что монсеньор очень скоро вернется. А вот ты распрощайся с ладьей, дружок.

– Я так и знал, что вы сделаете этот ход. А я иду пешкой!

– Ну и подумаешь! А где ты научился играть в шахматы? Шах!

Леон закрылся от шаха конем. Играл он без особого интереса.

– Я не помню, сударь.

Хью подозрительно посмотрел на него.

– Что-то у тебя плохо с памятью, дружок.

Леон взглянул на него через ресницы.

– Да, сударь. Это очень печально. А теперь я съем вашего ферзя. Вы совсем не думаете об игре.

– Как это не думаю? Ты не можешь ходить этим конем. Ты играешь ужасно небрежно, Леон.

– Это потому, что я люблю азартные игры. А правда, что вы на следующей неделе от нас уезжаете, сударь?

Хью скрыл улыбку, услышав это «нас».

– Правда. Мне надо в Лион.

Рука Леона нерешительно повисла над доской.

– А я там никогда не был, – сказал он.

– Успеешь еще побывать.

– Но я вовсе не хочу туда ехать! – Леон съел зазевавшуюся пешку. – Я слышал, что в Лионе дурно пахнет на улицах и что тамошние жители не очень симпатичные люди.

– Значит, ты туда не поедешь? Что ж, может быть, ты и прав. Что это там за шум? – Хью поднял голову и прислушался.

В прихожей происходила какая-то суета, и через несколько секунд лакей открыл дверь, и в библиотеку медленно вошел герцог.

Стол, шахматная доска и фигуры полетели в разные стороны. Леон порывисто вскочил с места и бросился к ногам герцога, позабыв все правила этикета.

– Монсеньор! Монсеньор!

Герцог встретился взглядом с Давенантом.

– Сумасшедший, да и только! Пожалуйста, успокойся, мой мальчик.

– О, монсеньор! Мне было так плохо без вас!

– Вот уж никогда не подумал бы, что мистер Давенант способен дурно обращаться с детьми, – заметил герцог. – Как поживаешь, Хью? – Он прошел вперед и лишь кончиками пальцев дотронулся до протянутой руки Давенанта.

– Леон, подбери, пожалуйста, шахматы – это наилучшим образом выразит твой восторг по случаю моего возвращения. – Он пошел к камину и встал спиной к огню.

Хью присоединился к нему.

– Как прошло путешествие? – спросил он.

– Я провел эту неделю с большой пользой. Дороги у нас удивительные. Леон, позволь обратить твое внимание на пешку, закатившуюся под стул. Не стоит пренебрегать пешками.

Хью вопросительно посмотрел на него.

– Что ты этим хочешь сказать?

– Я просто высказываю свое мнение. Из меня получился бы прекрасный отец. Мои взгляды во многом сходятся с философией Честерфилда.

Хью хмыкнул.

– С Честерфилдом очень интересно беседовать.

– Нет, он скучноват. Ну что еще, Леон?

– Принести вина, монсеньор?

– Мистер Давенант, вижу, поработал над твоим воспитанием. Нет, Леон, вина не нужно. Он тебя слушался, Хью?

Леон озабоченно посмотрел на Давенанта. За эту неделю у них случались небольшие стычки. Хью улыбнулся ему.

– Он вел себя безукоризненно, – ответил он.

– Рад это слышать. А теперь скажи мне правду.

Леон серьезно посмотрел на него, но не произнес ни слова. Хью положил руку на плечо Эвона.

– Ну, немного поспорили пару раз, Элистер, – больше ничего.

– И кто победил?

– Мы