Нестандартное обучение - Татьяна Берест

То почему нет?

Вопрос только в другом.

Не в том, что было.

А в том, что будет дальше.

Потому что сейчас нам нужно жить вместе. Работать. Считывать друг друга с полуслова, прикрывать спины, не сомневаться в реакции другого в нужный момент.

И вот это уже важнее любого «интересно».

Главное — чтобы то, что произошло, не начало мешать. Не полезло туда, где не должно быть ничего лишнего.

Иначе цена будет слишком высокой.

Я выхожу из душа, проводя рукой по влажным волосам. Воздух в квартире кажется другим — тише, плотнее, как будто здесь уже всё улеглось, а у меня внутри — нет.

Взгляд автоматически ищет их.

Никого.

Ни на кухне, ни в гостиной.

Это даже… облегчает.

Я ничего не говорю, просто разворачиваюсь и иду в спальню. Закрываю за собой дверь, не до конца, как была привычка с первого дня, и опускаюсь на кровать.

Тело тяжёлое.

Но не от усталости.

Скорее от того, что слишком много всего прошло через него за один вечер.

Я ложусь, утыкаюсь щекой в подушку, натягиваю на себя одеяло, как будто это может хоть как-то зафиксировать меня в одном состоянии.

Закрываю глаза.

Пытаюсь уснуть.

Но не получается.

Отголоски всё ещё здесь.

В теле.

В дыхании.

В памяти, которая будто специально подкидывает фрагменты — обрывками, без логики, но слишком живыми.

От этого по коже снова пробегают мурашки.

Я морщусь, переворачиваюсь на спину, потом снова на бок.

— Так, всё… Ника… — шепчу почти беззвучно. — Спи.

Пытаюсь выровнять дыхание.

Считать.

Я всё-таки засыпаю.

Резко, как будто просто выключили.

Без снов, без обрывков — проваливаюсь сразу.

И так же резко просыпаюсь.

Утро.

Свет уже пробивается сквозь шторы, мягкий, ровный. Я лежу пару секунд, не двигаясь, прислушиваюсь.

К квартире.

Тихо.

Ни шагов, ни голосов, ни привычного движения.

Потом — к себе.

И там тоже… тихо.

Без вчерашнего шума в голове, без рваных ощущений. Тело спокойное, дыхание ровное, как будто всё это осталось где-то за пределами этого утра.

Я выдыхаю, сажусь, провожу рукой по волосам.

Встаю.

Выхожу из комнаты — пусто. Кухня, гостиная — никого. Даже как-то непривычно после всего.

Я не задумываюсь долго, просто достаю что-то из холодильника, ем стоя, без особого аппетита, больше по привычке. Горячий чай немного возвращает в реальность.

Мысли начинают складываться в более-менее ровную линию.

Работа.

Нужно просто вернуться в неё.

Я уже собираюсь идти обратно в комнату, когда звонит телефон.

Савва.

Я беру сразу.

— Да.

Он не тянет, говорит по делу, как обычно:

— Костю с Димой дёрнули. По Максу.

Короткая пауза, будто проверяет, ловлю ли я.

— Там ускорение пошло. Его сейчас глубже заводят, нужна подстраховка.

Я молчу, слушаю.

— Ты пока на месте, — продолжает спокойно. — Включаться рано. Но расслабляться тоже не стоит.

Щёлчок клавиатуры где-то на фоне.

— Я тебе сейчас скину пакет. Посмотри внимательно.

Я уже иду обратно в комнату, сажусь на край кровати.

— Что там?

— По внештаникам, — отвечает он. — Не общие вещи, а нормальная кухня. Как ведут себя встраиваемые, где чаще всего сыпятся, на чём палятся.

Пауза.

— И отдельно — по легендам. Не базовые, а те, которые живут долго. Как держать линию, когда начинаешь путаться сам.

Я киваю, хоть он и не видит.

— Там будут кейсы, — добавляет Савва. — Реальные. Где люди вытащили и где — наоборот.

Чуть тише:

— Тебе это сейчас пригодится.

Я смотрю в окно, на свет, который уже стал ярче.

— Поняла.

— И Ника, — останавливает он перед тем, как сбросить.

Короткая пауза.

— Не пытайся быть идеальной. Там такие долго не держатся.

Связь обрывается.

Телефон в руке чуть вибрирует — начинают приходить файлы.

Я смотрю на экран.

И чувствую, как внутри снова появляется движение.

Но уже другое.

10. Костян

Когда работаешь без имени — долго, по-настоящему долго — в какой-то момент перестаёшь понимать, где ты заканчиваешься и где начинается легенда.

Сначала это игра.

Потом привычка.

А потом — просто способ существовать.

Имя — инструмент. Лицо — инструмент. Голос, манера, даже взгляд — всё собирается под задачу. И если делать это годами, если не выпадать, не давать себе слабину — остаётся только одна граница.

Внутри.

Тот самый голос, который иногда спрашивает: а ты сейчас точно туда идёшь?

И проблема в том, что со временем он становится тише.

Не потому что ты плохой.

А потому что ты привыкаешь.

К вещам, к которым нормальные люди не должны привыкать.

К ситуациям, где нет правильных решений.

Где ты заходишь в помещение и уже знаешь — если сейчас не дожмёшь, завтра кто-то не выйдет.

И тогда ты дожимаешь.

Грязно.

Без красивых слов.

Без иллюзий, что можно «аккуратно».

Иногда приходится смотреть в глаза человеку и говорить то, за что в другой жизни сам бы дал по лицу.

Иногда — соглашаться на условия, от которых нормального человека вывернет.

Иногда — просто стоять и делать вид, что тебе всё равно, пока внутри идёт счёт: кто, где, когда сорвётся.

И главное — не дрогнуть.

Потому что там не проверяют, хороший ты или плохой.

Там проверяют, выдержишь ли.

Сломаешься ли.

Или сделаешь то, что нужно, даже если потом не очень захочется с этим жить.

С годами понимаешь простую вещь.

Не бывает «чисто» в такой работе.

Бывает — сделано.

И бывает — нет.

А всё остальное — для тех, кто снаружи.

А вот секс — другое.

Там всё чище, чем в любой «правильной» жизни.

Потому что там не врёшь.

Не считаешь.

Не играешь в роли до конца — только настолько, насколько самому хочется. Я там тоже разный. Могу медленно, почти бережно, ловя каждую реакцию, как будто читаю с тела, что можно, а что лучше не трогать. А могу — наоборот, жёстче, на грани, когда в движениях больше импульса, чем контроля, и от этого только сильнее цепляет.

И самое честное в этом — отклик.

Без слов.

Без легенд.

Просто момент, в котором оба понимают, что происходит.

И это… освобождает.

Потому что там не надо быть «правильным».

Там достаточно быть настоящим.

А всё остальное — потом.

И потом, если честно, лица стираются.

Не сразу.

Но стираются.

Сколько их было… уже не считаю.

Остаётся только общее ощущение — тепло, напряжение, иногда взгляд, иногда голос.

Но не имя.

И не история.

С Никой… было хорошо.

Не «удобно», не «по ситуации» — именно хорошо. Чисто по ощущениям, без