Слишком хорошая жена - Амина Асхадова

Это один из тех вечеров, которые не хочется ускорять.

Аллея тянется вдоль парка. Фонари загораются один за другим, а воздух уже пахнет листвой и прохладой, поэтому я надеваю на Алису ветровку, несмотря на ее «неть».

— Пить! — просит Алиса.

— Я забыл взять Алисе воду, — чертыхается Мирон. — Мы сходим в магазин, ладно?

— Да, идите. Подожду вас здесь, — киваю.

Я ловлю себя на мысли, что внутри у меня спокойно. Не счастье на разрыв, не эйфория, а именно спокойствие — глубокое и устойчивое.

И, наверное, именно поэтому я не нервничаю, когда вижу на аллейке женщину.

Ту самую…

Киру.

Она идет нам навстречу под руку с мужчиной.

Если бы это случилось раньше — год назад, — у меня, возможно, сбилось бы дыхание. Сердце заколотилось бы, ладони вспотели, а внутри поднялась бы старая, липкая боль.

Но сейчас…

Она тоже меня замечает. Я вижу, как ее шаг замедляется, как она сначала смотрит вслед Мирону, который уже почти заходит в магазин, потом — на Алису у него на плечах.

Мужчина рядом с ней наклоняется к ней, что-то тихо спрашивает. Она кивает, сжимает его руку — жест теплый, с любовью.

Она останавливается рядом со мной.

— Здравствуй, Ева, — говорит она, чуть неуверенно.

— Здравствуй.

Я смотрю на нее прямо.

— Я… — она запинается, потом выдыхает. — Я давно хотела с тобой поговорить. Если ты не против.

Я молчу секунду. Потом киваю.

— Можем поговорить.

Мужчина рядом с ней слегка кивает нам и отступает на шаг, но остается рядом. Он держится спокойно, уверенно, так, словно они очень близки.

— Это мой муж, Андрей.

Он протягивает руку.

— Очень приятно, — говорит он.

— Взаимно, — отвечаю я и пожимаю руку.

— Я видела вашу дочку сейчас мельком, — говорит она тихо. — Очень красивая.

— Спасибо, — отвечаю я.

Повисает пауза.

— Ева, — наконец говорит Кира. — Я хочу извиниться.

Прямо. Без обходных слов.

— За тот благотворительный вечер и за нашу показную встречу возле дома твоих родителей, которая была нужна для твоей безопасности. Извини, что тебе пришлось через это пройти.

— Я видела в новостях, что ты просто участвовала в этом деле, поэтому у меня нет претензий, — сухо говорю я.

— Да, я согласилась на это. Я понимала, что для тебя это будет выглядеть именно так, и я знала, что тебе будет больно, вот за это я хочу извиниться.

Она делает вдох.

— Между мной и Мироном никогда ничего не было. Ни тогда, ни до, ни после. У нас была договоренность, работа и риск. Мы помогали следствию. Это был единственный способ подобраться достаточно близко, и все, что я тогда тебе сказала — это было сделано показательно.

Пауза.

— Я тогда уже была с Андреем, — продолжает она и на секунду смотрит на мужа. — Мы просто… не могли сказать правду. Никому.

Андрей кладет руку ей на плечо.

— Да, я все знал, — говорит он спокойно. — С самого начала.

Я киваю.

— Я рада, что у вас все хорошо, — говорит она искренне. — Правда. И я рада, что вы счастливы. Спасибо, что выслушала меня.

— Спасибо, что подошла, — отвечаю я.

— Прощай, Ева.

Когда Кира с мужем уходят, через несколько минут возвращается Мирон.

— Ты в порядке? — спрашивает он.

— Да. Теперь все в полном порядке…

Дома нас встречает привычный уют. Алиса сразу идет к ящику с игрушками, вываливает половину на пол и с важным видом начинает что-то строить.

Я стягиваю сумку, прохожу на кухню.

— Я могу приготовить ужин, — говорит Мирон.

— Давай вместе, — отвечаю я.

Мы стоим рядом у плиты. Он режет овощи, я мешаю соус. Это простое действие вдруг кажется мне чем-то очень ценным.

Вечером Алиса засыпает у меня на руках. Я сижу в кресле, она дышит ровно, а ее ладонь сжимает мой палец.

Мирон укрывает нас пледом.

— Я подержу, — говорит он тихо.

Он берет ее на руки осторожно, будто каждый раз боится, что может сделать что-то не так. Я смотрю, как он укладывает ее в кроватку и поправляет одеяло.

Мы выключаем свет.

Я ложусь рядом с ним и впервые за долгое время чувствую не тревогу, не сомнение, а простое счастье.

Эпилог

Ева

Около пяти лет спустя

В доме пахнет мандаринами, хвоей и корицей.

Этот запах я узнаю мгновенно — он не про зиму и не про праздник даже. Он пахнет домом и беззаботностью.

Я стою на кухне и режу яблоки для пирога, когда из гостиной раздается громкий смех. Алиса что-то доказывает дедушке, активно размахивая руками, а Мия, как всегда, смеется громче всех — у нее смех звонкий, колокольчиковый, будто она постоянно живет в состоянии праздника.

— Мама! — кричит она. — Папа сказал, что я могу повесить звезду!

— Только аккуратно! — отвечаю я и улыбаюсь ей.

Пять лет.

Иногда мне кажется, что прошло гораздо больше. А иногда — что все случилось буквально вчера: роддом, боль, страх, первый крик Алисы. Все это живет во мне так ясно, будто время не имеет над этим власти.

В гостиной нашего дома стоит большая елка. Настоящая. Мы каждый год спорим, какую покупать — Мирон за высокую и пушистую, я за компактную и аккуратную. В итоге, как всегда, побеждает компромисс: высокая, но идеально ровная.

Мия тянется на плечах папы, вешая звезду, Мирон держит ее за талию, чтобы она не потеряла равновесие.

— Пап, я уже взрослая, — серьезно говорит она.

— Конечно, — кивает он. — Самая взрослая четырехлетняя девочка в мире.

Я смотрю на них и чувствую, как внутри разливается тихое, устойчивое счастье.

В дом начинают съезжаться гости.

Сначала мои родители — мама в своем любимом синем платье, папа с тортом и неизменной фразой:

— Ну что, хозяева, принимайте подкрепление!

Потом приезжают родители Мирона. Его мама сразу уходит на кухню помогать, а отец подмигивает Мирону и идет к детям — строить башни из подарков.

Лера приезжает последней, как всегда, эффектно — в длинном пальто, с огромным пакетом подарков и сияющей улыбкой. Рядом с ней высокий брюнет — ее муж Артем. Они поженились три года назад, я была свидетельницей на их свадьбе, но с детьми они пока не спешили.

— Ну что, — говорит она, обнимая меня. — Наши любимые.

Я крепко прижимаю ее к себе. Мы многое прошли вместе, и она знает обо мне буквально все. И, наверное, именно она первой поверила, что у нашей с Мироном истории будет счастливый финал, ведь она все знала с самого начала и оберегала меня его руками.

За столом шумно.

Дети перебивают взрослых. Бабушки