Беглянка для золотых василисков - Таша Тонева

Как никогда сильно и высоко. Неистовое пламя взметнулось вверх. И это был уже не тот знакомый и ярко рыжий игривый огонь, что обнимал меня до этого. Это было темное колючее яростное пламя, появление которого испугало меня еще больше.

Откуда оно?

Глаза третьего василиска опасно прищурились и сам он мгновенно отреагировал и сформировал что-то по виду очень опасное и смертоносное в своих руках. Прицелился… Но пока не бросил в меня. Я рефлекторно сжалась, дернулась в сторону и забилась в сильных руках Киара и Тайрика, которые и не подумали меня отпускать. Прижали к себе еще теснее, не давая вырваться.

Все это в какие-то доли секунды произошло. Моя паника растет…

Ночь. Я голая. Меня только пламя прикрывает немного мое тело. В окружении опасных, очень опасных мужчин. В одной комнате с самыми страшными чудовищами этого мира…

И я не контролирую себя!

Боль в грудине становится еще острее. Кожа горит. В глазах — мутная пелена слез от страха и непонимания того, что сейчас происходит.

А то, что происходит нечто ужасное, я понимаю. Мой огонь набирает опасную силу, он все сильнее чернеет и начинает опасно потрескивать. Кажется еще немного и случится катастрофа. Спальня становится больше похожей на декорацию к какому-то фильму ужасов.

Красные, багровые отблески на стенах. Черные, жуткие тени на стенах. И короткие магические вспышки взведенного боевого заклятия.

— Киар, в сторону! — рычит маг. — Ты не видишь? Это феникс! Уйдите же!

Но Киар наоборот еще крепче притягивает меня к себе и резко разворачивается так, чтобы закрыть меня и подставить брату свою широкую спину.

Он защищает меня от него!

— Зир, ты с ума сошел! — рявкает Тайрик, и я вижу как он напружинивается и легко вскакивает с кровати. — Убери сейчас же! Ты ее пугаешь!

А в руках у него тоже что-то магическое начинает выплетаться, а сам он почти весь покрывается золотой сверкающей чешуей. И в этот самый момент Киар наклоняется к моему уху и говорит уверенным властным тоном.

— Сейрина, закрой глаза. Не смотри. Успокойся, тебе ничего не угрожает. Ну же… Я не позволю причинить тебе вред.

Он шутит так? Как тут можно успокоиться, когда на заднем плане рычат двое опасных хищника, готовые перегрызть друг другу горло непонятно за что? И это черное пламя? Откуда оно? Или это во всем василиски виноваты?

Стоп! Он сказал феникс?

От потрясения мое пламя и в самом деле опадает. Я дрожу и еще сильнее вжимаюсь в надежное мужское тело, затихаю в объятиях старшего василиска.

— Умница. Вот так, моя огненная девочка. Слушай мой голос. Тебя никто не обидит. Обещаю, — хвалит он меня, и я, действительно, зачарованно фокусируюсь на этих обволакивающих властных интонациях.

Замираю, пытаясь вновь найти ту точку равновесия, что позволяла удерживать контроль над моими эмоциями.

Киар покрывает легкими нежными поцелуями мою шею и что-то снова говорит, но я не концентрируюсь больше на словах. Я впитываю сам его сильный голос, спокойные интонации, рычащую хрипотцу, низкий волнующий тембр и неожиданно даже для самой себя успокаиваюсь.

Его руки словно непробиваемый защитный барьер вокруг меня. Интуитивно верю его словам. У меня просто и выбора иного сейчас нет. Я и так в ловушке: теперь — или сгореть, или довериться…

Иного не дано.

Киар гладит губами мои волосы. Сцеловывает остатки притихшего пламени. А я только сейчас испуганно понимаю, что могла бы спалить их всех и весь дом в придачу — такой силы был этот новый срыв.

Всхлипываю от шока.

Страшно! Очень страшно! Выходит, это я настоящее чудовище, а не они. Феникс? Вот кто я?

— Все хорошо. Такая послушная девочка. Ты умница. Все уже прошло, Сейрина. Ты справилась. Дыши глубже и открывай глаза, — приказывает Киар, и я послушно поднимаю веки.

Окунаюсь в прохладную янтарную глубину его глаз. Будто в теплую солнечную смолу погружаюсь. Его взгляд необычайно серьезен, а еще там, в самой глубине, странная для такого сурового мужчины нежность.

Потом вспоминаю нашу недавнюю близость, и лицо заливает краска. Неужели это все я подобное вытворяла? С двумя! Сумасшедшая! Но тело откликается приятной истомой и неожиданным, неуместным сейчас вообще желанием.

Нет, нет! Это не я!

Чтобы отвлечься немного от своих порочных мыслей, чуть поворачиваю голову и нахожу второго брата. Тайрик уже не воюет с братом. Он сидит справа и с напряжением наблюдает за мной.

А слева сидит их третий брат Зир и тоже смотрит. Прицельно так, оценивающе и очень недоверчиво. Его жадный взгляд прикован к моей груди.

В кожу опять точно тонкие иглы впиваются. Я тихо ахаю и пытаюсь прикрыть ее рукой, но мое запястье ловит старший василиск. Приподнимает и легко целует пальцы.

— Не нужно, Сейрина, — шепчет он. — Дай ему полюбоваться на тебя. Зир у нас всегда подозрительный не в меру. Ему нужно больше времени, чтобы поверить в реальность происходящего.

— Сейрина? — брови среднего брата ползут вверх.

Кажется он тоже знает мое сценическое имя.

— Она — темный феникс, — поднимает он тяжелый взгляд на Киара.

Руки старшего на моей талии каменеют. Я тоже непонятно от чего напрягаюсь.

— Я уже понял это, Зир. Не слепой. Не пугай девочку, — негромко говорит он, но в его голосе явственно звенит опасная сталь. — Второй инициации еще не было… — говорит он непонятную для меня фразу.

Зир снова переводит на меня свой пристальный взгляд и теперь уже долго и вдумчиво изучает свою метку, которая начинает знакомо пульсировать и наливаться жаром.

17. Завершение

Напряжение сгущается в воздухе. Оно такое плотное и густое сейчас, что давить на грудь начинает. Тяжело…

Так тяжело, что вздохнуть сложно. И гипнотические серые глаза напротив меня. Не глаза, а омуты настоящие. Так и тонешь в них мгновенно.

Горло перехватывает и слова застревают, не успев добраться до губ.

Средний василиск был очень похож на своих братье. Это я уже заметила. Но были и отличия. У Киара глаза теплым янтарем отсвечивают, у Тайрика — это темная голодная бездна, а вот у среднего Зира — они изменчиво серые, потому что я не могу поймать их настоящий цвет. Он все время меняется. То синевой отсвечивает, то темным гранитом, то яркие искры в них вдруг мелькают.

Смертельно завораживающее зрелище. Резко вдруг вспомнила, что болтали на рынке будто и взгляд у василисков совсем не простой. Еще какой не простой! От него натурально в камень превращаешься и не сбросить этот морок никак.