Клятва Хана - Наташа Айверс

что было скрыто от остальных: пламя под бронёй. И тонкую, едва зримую нить, уже протянувшуюся от сердца воина — к той, что ещё недавно была чужой принцессой, отданной ему по брачному договору.

Когда закат окрасил небо в цвета выжженной меди, над ставкой загремели бубны.

Воины развели высокие костры: пламя рванулось вверх, отбрасывая длинные, дрожащие тени на войлочные шатры. Дети носились между юртами, помогая воинам и собирая сучья и щепки. Женщины приносили к кострам чаши с кумысом и подносы с мясом. Воздух был густ и горяч от дыма, пряного запаха тушёной баранины и сладости горного мёда, сваренного с дикими орехами.

Пока послы совещались с Каганом, его советниками и ханами в шатре, в ставке начались танцы.

Уйгурские пляски были совсем не похожи на утончённые придворные танцы Чанъаня. Здесь не было плавных поклонов и изящных переборов на лютнях. Здесь мужчины прыгали через пламя, раскидывая руки, словно готовые обнять весь мир. Девушки сплетали живые узоры руками и телом, крутили широкие юбки, рассыпая лёгкие, отрывистые шаги по пыльной земле. Всё было живо, мощно, как сама степь — грубая, гордая и прекрасная.

Ли Юн стояла у края круга — скромная, тихая, в тёмно-синем йаглыке, который плотно облегал её волосы, и в тонком платье, перехваченном узким шёлковым поясом. В руках она держала чашу кумыса, но почти не пила — лишь смотрела, как вокруг костров кружилась жизнь.

К ней подошла Ашлик — всё такая же говорливая, заботливая, с лёгкой усталостью на лице.

— Видишь её? — кивнула она в сторону круга.

Ли Юн проследила взглядом. В круг вышла девушка — высокая, стройная, с серебряными заколками в густых чёрных волосах. Её платье было расшито шёлковыми нитями и украшено мелкими серебряными подвесками, звенящими при каждом её шаге. Глаза смотрели прямо, смело. Высокомерно.

— Это Басар, кызым, — шепнула Ашлик, поправляя Ли Юн йаглык. — Дочь Токтак-бея — одного из советников кагана. Её отец ездил с ней недавно к роду Кучарских тангутов — договариваться о покупке зимних пастбищ и о новой союзной клятве. — Ашлик вздохнула. — Раньше их семья надеялась выдать её за Баянчура. Думали: из неё выйдет достойная хатун. Мечтали.

Ли Юн почувствовала, как внутри холодеет.

— Теперь она смотрит на тебя, — продолжала Ашлик тихо, — как на воровку. Хотя ты ни при чём, кызым. Ты — законная жена. — Она сжала её локоть, предостерегающе. — Будь осторожна с ней. Басар — хитрая. Не покажет обиду прямо. Но попытается уколоть. Унизить.

Ли Юн молча кивнула.

Ашлик ласково погладила её по рукаву:

— Не бойся. Если уж хан за столько зим на её прелести не польстился, не будет и сейчас. Но знай одно, кызым… — голос её стал тише, печальнее: — Мужа нельзя оставлять без тепла. Без ласки. Иначе степь возьмёт своё. Мужчины степи вспыльчивы и горячи. Даже самый честный хан может оступиться… — Она сжала руку Ли Юн. — Ты его уже завоевала. Теперь не упусти. Не бойся быть женой, чырайым.

Танец вокруг костра набирал силу. Басар сделала шаг в центр — и закружилась. Её движения были дерзкими. Вызывающими. Волны её тёмных волос ловили свет огня, платье переливалось при каждом повороте, а серебро украшений звенело.

Каждый её шаг, каждый поворот был рассчитан — для мужчин.

И для одного мужчины в особенности.

Баянчура.

Ли Юн видела, как Басар всё чаще бросает взгляды в сторону шатра, откуда один за другим выходили гости. И среди них — он. Высокий. Широкоплечий. Её муж.

Ли Юн замерла. И в этот миг он, отыскав её глазами в толпе у костра, пошёл в её сторону. Медленно. Спокойно.

Его глаза были устремлены не на Басар. На неё.

Он шёл к Ли Юн. И даже когда Басар, с блеском в глазах, сделала перед ним полупоклон в танце — Баянчур не ответил, попросту не заметил. Даже не замедлил шага.

Он смотрел только на неё. На свою жену.

В свете костра Ли Юн казалась невесомой. Пламя трепетало на её лице, выделяя тонкие скулы, лёгкий румянец на щеках, отблеск в глубоких, задумчивых глазах. В её тихой стойкости было что-то притягательное — упрямая женская сила, которую нельзя ни купить, ни сломить. Баянчур остановился рядом. Наклонился к её уху. Его дыхание обожгло кожу — горячее, тяжёлое, пахнущее степью и дымом костра.

— Моя. Только моя, чырайым, — его голос был низким и хриплым от еле сдерживаемого желания.

Ли Юн не ответила. Только прижала ладони к животу — там всё дрожало, будто под кожей распустился огонь.

Он провёл её до шатра, ни разу не отпустив её руку. Не сказал больше ни слова. Но его тепло — его запах — его тяжёлое, хищное присутствие — остались с ней, будто след ожога на коже. А потом — ушёл в обход дозоров.

Оставив её стоять у полога, тяжело дышащую, с лицом, охваченным румянцем.

Внутри Ли Юн уже полыхал огонь. Она знала: он придёт. И этой ночью она будет ждать. Она сделала свой выбор.

И никакая Басар его не получит.

Глава 12

Кочевая ставка Уйгурского каганата. Осень 745 года.

Он вошёл бесшумно. Шатёр был тёплым от жара очага. За толстыми войлочными стенами хлестал осенний ветер, а внутри стояла тишина. Её запах — тёплый, пряный, нежный — окутал его прежде, чем он успел завязать за собой полог. Ли Юн сидела на краю лежанки с распущенными волосами и в лёгкой тунике из мягкой замши, которую уже успела полюбить. Она была спокойна. Она знала, что он придёт сегодня, и была готова.

Баянчур сбросил меховой плащ и сапоги, не говоря ни слова. Остался в простой рубахе и штанах. Он не подошёл сразу. Сел у жаровни. Смотрел на огонь, как будто искал в нём ответ. Ли Юн не двигалась. Она сидела спокойно, как её учили: прямая спина, руки сложены на коленях. Потому что женская сдержанность — щит и ловушка одновременно.

Спустя еще пару мгновений тишины их взгляды наконец встретились. Всего на один короткий миг, но ему этого хватило. Он поднялся.

Подошёл медленно. Тяжело сел рядом.

Их колени едва соприкоснулись, но от этого мимолетного касания в его теле натянулась каждая мышца. Он посмотрел на неё. На пухлые, влажные розовые губы. И уже не мог избавиться от образа, в котором эти горячие, мягкие, жадные губы обхватывают его член. Изнемогающий от желания пах тут же отозвался тупой, пульсирующей болью.

Баянчур попытался заставить себя отвести взгляд, но тело