Паслен - Кери Лейк

-Что?

-Возможно, это научит тебя больше не задавать мне вопросов .

-Ваше превосходительство, пожалуйста. Я больше не буду этого делать. У вас есть мое слово. Пожалуйста, не заставляйте меня спать здесь, в темноте, одну .

-Туда. Сейчас же .

-Пожалуйста. Я умоляю ваше превосходительство!

-В комнату! Сейчас же!

Один сильный толчок сзади отправил ее влететь в комнату, и она упала на каменный пол, ободрав колени о его твердую поверхность. Она быстро вскочила на ноги, но прежде чем она успела добежать до двери, та захлопнулась, заперев ее в маленьком, кромешно-черном помещении.

В панике она ударила ладонью по холодной поверхности и закричала.

-Пожалуйста! Выпустите меня отсюда! Пожалуйста!

Только звук защелкивающегося замка был ответом на ее крики.

-Пожалуйста! Ваше Превосходительство! Я не могу остаться одна в темноте! Пожалуйста!

Звук удаляющихся шагов прокатился по ее спине, и Люстина развернулась в темноте, неспособная видеть что-либо дальше собственного носа. Ее сердце бешено колотилось

грудь, и она закрыла глаза от видений, проносящихся в ее воображении. Одни из злых существ, которые вцепились когтями в ее разум.

-Мама , - захныкала она, прижимаясь к двери.

-Пожалуйста .

Плохие и ужасные вещи происходили в темноте. Она крепко зажмурилась, прогоняя видения из своей головы.

Я не боюсь. Я не боюсь. Я не боюсь.

В последовавшей тишине она подумала о Драйстане. Бедный мальчик, который пострадал от ударов плетью. Конечно, его раны были хуже, чем эти. Конечно, он страдал гораздо больше, чем она.

Люстина открыла глаза в темноте, которая ничем не отличалась от той, когда они все еще были закрыты. Там, в комнате, она увидела Драйстана, цепляющегося за столб, и хлыст, щелкающий по его бледной-пребледной плоти.

-Если Бог есть,- прошептала она в темноте, - прояви к нему милосердие.

Беспокойство за мальчика отвлекло ее от страхов, все еще требовавших ее внимания.

Должно быть, прошли часы, ее кожа покрылась мурашками от холода, и когда дверь наконец открылась, Люстина едва могла видеть из-за слепящего света.

Она встала и обнаружила, что епископ Венейбл пристально смотрит на нее.

-Ты чему-нибудь научилась из этого, девочка?

-Да, ваше превосходительство,- сказала она, вздернув подбородок. -Я поняла, что больше не боюсь темноты .

Его челюсть дернулась, глаза горели тем, что она предположила как разочарование.

-Внутри тебя есть зло. Совсем как твоя мать. И попомни мои слова, я изгоню это из тебя, или тебя постигнет та же участь.

Проигнорировав его угрозу, она вздернула подбородок еще выше.

-Я рассчитываю остаться здесь, в монастыре, когда вы в следующий раз отправитесь к лорду Прецепсии .

-Ты ожидаешь чего-то неправильного. Хотя я был бы склонен, чтобы ты понесла такое же наказание от Тотилла, как и Драйстан, похоже, леди Прецепсию утешило ваше присутствие. Она попросила, чтобы вы снова сопровождали меня. Еженедельно. Я ожидаю, что

в следующий раз ты должна вести себя наилучшим образом, иначе твои наказания станут еще хуже .

Леди Прецепсия просила ее? Произвела ли она какое-нибудь впечатление на эту женщину, чтобы заслужить такую честь? Отведя от него пристальный взгляд, она опустила голову.

-Да, ваше превосходительство .

-Скажи мне, дитя. Ты помнишь запах горящей плоти?

Атмосфера веселья в его голосе задела ее, и она была благодарна, что случайно не смотрела на него в тот момент.

-Каждый день , - процедила она сквозь зубы, ее рот покалывало от горького, медного привкуса крови, которую она пила, прикусив собственный язык.

-Хорошо. Мне бы не хотелось, чтобы ты забыла .

1 0

ФАРРИН

Замечательно.То, что я приняла за аптеку, оказалось заброшенным зданием, спрятавшимся в тенистой аллее Восточного Гарфилд-парка, рядом с мясокомбинатом.

Конечно, так и было.

Согласно вывеске, приклеенной перед входом, аптека закрылась.

Повернись.

Уходи.

В конце концов, никто в здравом уме не стал бы доводить до конца подобный план. Этот парень мог быть серийным убийцей, насколько я знала. И я могла бы легко отказаться от этой идеи так, чтобы никто даже не узнал, что я даже рассматривала что-то настолько глупое.

Если бы не ноющее чувство, что я бы пожалела, что ушла.

Необъяснимое и неумолимое притяжение, которое говорило мне, что ничто в моей жизни больше никогда не будет иметь смысла, и что уход все изменит.

И не в лучшую сторону.

Тем не менее, я развернулась и шагнула в противоположном направлении, к своей машине, полагаясь на логическую часть своего мозга. Как гвозди по классной доске, это ощущение пробежало по моему позвоночнику, и я задрожала.

Не помогло и то, что ранний утренний дождь оставил на земле слой тумана, из-за чего почти невозможно было что-либо разглядеть внизу

переулок, с того места, где я стояла у его начала. Где-то там могла быть спрятана бешеная собака, и я бы никогда об этом не узнала. Даже средь бела дня хмурое, готовое к зиме небо делало все еще темнее. В десятый раз я провела рукой по бугорку на брюках цвета хаки, где был засунут карманный нож, и покорно выдохнула.

Не то чтобы это нанесло бы большой урон, но я, по крайней мере, была чем-то вооружена.

Несколько лет назад я наняла следователя, чтобы разыскать моего отца. Парень ничего не произвел, и я стала на несколько сотен баксов беднее. Но я не могла так просто это отпустить.

Что-то во всем этом просто сидело на задворках моего сознания, всегда беспокоя меня. Гложет меня. Даже смерть моей матери, какой бы странной и бессмысленной она ни была, не вызвала такой же навязчивой идеи понять правду. Я разыскала пару его коллег, профессоров, с которыми он работал в Йельском университете, и никто из них не слышал о нем годами.

Этот Ксифиас, кем бы или чем бы он ни был, оказался единственной конкретной связью, которая у меня была.

Я шагнула в туман, направляясь ко входу, в середину переулка.

Что-то коснулось моей лодыжки, и крик заколотился в моей груди, когда я посмотрела вниз и увидела черную фигуру, проносящуюся мимо меня. Преследующий звук мяуканья заставил меня прерывисто, но с облегчением выдохнуть. Еще больше фигур проскользнуло сквозь туман, прогуливаясь с какой-то отчужденной грацией, которая могла принадлежать только кошке. Десятки из них, всех форм и цветов, блуждали в тумане, как будто это было совершенно нормально. Как кошачья банда, пришедшая осмотреть чужака. Однако никто из них не казался агрессивным, когда они, мурлыкая, пронеслись мимо моих лодыжек.

Я никогда раньше не видела