Пьяная Паучиха - Ксения Алексеенко

  Саю уже даже не пыталась понять, что Варт имеет в виду.

  - И чего тебе здесь надо? - опомнившись, спросил Ланерье.

  "Я надеялся, что ты свалишь", - было написано глубокими складками у породистых крыльев носа: Ланерье всегда его морщил, когда был чем-то недоволен.

  - Мне нужно развеяться, а ничто так не успокаивает, как созерцание опадающих ленточек, вот! - Варт подмигнул, почему-то Саю, с трудом оторвавшейся от фортепьяно, чтобы проводить гостей. - Видишь? Бартер. Деньги студентам брать нельзя; тебе делают что-то хорошее, а ты в ответ должен. Жизнь-жизнь... С друзьями иначе. Друзья не считают, что отдают... Никаких расчетов между нами, Саю. Ты понимаешь?

  - Нет, - честно ответила она, - ты слишком много говоришь. Причем здесь ленточки?

  - Он чушь несет, - бросил Ланерье, - ты этого не сделаешь, Варт...

  - Сейчас покажу, - улыбнулся Варт Саю, все так же не обращая на Ланерье ровным счетом никакого внимания, и рывком открыл дверь в комнату, где тот принимал... он называл их "просителями", но Саю - "клиентами", потому что они чаще требовали, чем просили.

  И потому что Ланерье брал деньги.

  Ланерье рванул за ним, но Варт ловко подставил ему подножку и тут же подхватил за шиворот, не давая упасть и расквасить нос. На его руке четче проступили мускулы.

  По шкале от Ланерье до Эйзека Варт был куда ближе к Ланерье. Но теперь Саю поняла, что эта его худощавость и внешняя хлипкость, подчеркнутая растянутой футболкой, обнажающей трогательно-хрупкие ключицы, - кажущаяся.

  Ланерье и не мог помешать. Он лишь обозначил негодование.

  - Ты его откормила, - констатировал Варт, и Саю, рванувшаяся было на выручку, вдруг осознала, что ситуация эта происходит не в первый раз, - слушай, Ланерье, оно же все равно рано или поздно облетит, ага?

  Ланерье покачал головой, нащупал рукой косяк и встал, резко выдернув ворот одеяния из пальцев то ли друга, то ли недруга.

  - Не думаю, что от этого кому-то станет легче, - сказал он спокойно.

  Клиенты частенько просили Ланерье связать узелочки; он брал две ленты и сплетал их вместе. Весь его... кабинет был увешан этими странными, слишком пестрыми украшениями, иногда совершенно не сочетающимися по цветам. Стены от пола до потолка были утыканы гвоздями, хаотично, бестолково, и почти на каждый гвоздь было накинуто по плетению.

  Иногда узлы развязывались сами по себе и ленты тихо падали вниз, на пол. Ланерье просил Саю собирать такие и класть на специальный низкий столик, чтобы он мог их очистить и использовать еще раз.

  Ланерье завязывал узелочки-встречи, узелочки-на-удачу, узелочки-вероятности. Никогда - принуждение, всегда - шанс. Они по природе своей были недолговечны, но Саю каждый раз было немного грустно убирать ленты.

  - Мне все равно, - пожал плечами Варт, - хочешь, напомню тебе все те случаи, когда тебе казалось, что ты должен что-то сделать? Могу до завтрашнего утра напоминать.

  - Это другое... Твоя богиня другая.

  - И в нее мало веры. Но не суть. Напомнить? Однажды ты продиктовал шайке преступников код от сейфа. - хмыкнул Варт и переступил порог. - Потому что тебе вдруг показалось, что нужно срочно позвонить и назвать пару цифр, вот... Почему мне нельзя? Мне тоже иногда кажется, что станет легче, если сделать...

  Он медленно вышел на середину комнаты, чуть не запнувшись по пути о столик с ароматическими свечами и демонстративно скрестил руки на груди.

  - ...вот как.

  Саю подошла к Ланерье, чтобы лучше видеть. Она не понимала, что такого страшного может случиться из-за того, что кто-то просто стоит в центре комнаты, но Ланерье даже открыл глаза и теперь взирал в сторону Варта мутным невидящим взглядом, напряженный, побледневший до синевы.

  Сначала ничего не происходило. Варт просто стоял. Ни к чему не прикасался.

  А потом Саю услышала шелест.

  Шелест ткани.

  Ланерье зашарил в воздухе длинной ладонью, нащупал Саю и больно вцепился в ее локоть.

  - Они...

  - Они опадают, - подтвердила Саю, - опадают, как листья.

  Ленты скользили, как живые, расплетались, падали грудами у стен. Варт все так же стоял.

  Ничего не делал.

  Саю знала, что они бы расплелись и сами, просто много позже.

  Он не был причиной.

  Он был катализатором.

  - Что-нибудь осталось? - одними губами спросил Ланерье.

  Саю окинула взглядом голые стены с сиротливо торчащими криво вбитыми гвоздями.

  - Нет. Ничего.

  Ланерье выдохнул раздраженно сквозь сжатые зубы, развернулся и ушел на кухню. Саю слушала, как он топает по скрипучему полу, как шумит закипающий чайник.

  Она не двинулась с места. Как и Варт, замерший среди сотворенного бардака статуей самому себе.

  - Ты не виноват, - вдруг сказала она.

  - Знаю, - согласился Варт, - но все равно погано. Кстати...

  Он подошел, брезгливо стараясь не наступать на разлетевшиеся ленты, смешно и высоко задирая ноги - узкие щиколотки болтаются в старых спортивках, носок на левой ноге серый, с маленькой дыркой около большого пальца, а на правой коричневый в зеленую полоску, - почему-то Саю не решалась посмотреть Варту в лицо...

  - Забавный факт, - Варт положил руку ей на плечо, слегка похлопал, - ты тоже ни в чем не виновата.

  Он ушел на кухню, а она осталась одна, на пороге.

  Вот как.

  Иногда все просто...

  Просто...

  Случается.

  Не по твоей вине. Просто... с тобой.

  14.

  Селия знала Ярта уже очень-очень долго и примерно представляла, что начнется, если кто-то придет на похороны его матери не скорбеть, а просить помощи у рода Наль. Ярт всегда был циничен, и он был некромантом и медиком - что обуславливало его довольно специфичное отношение к смерти. Но кроме того он терпеть не мог, когда его родных использовали как предлог... Он мог выбирать