Попаданка. Переполох в школе Эттерфилда - Яна Сандерс

— Ответ ближе, чем кажется, мисс Петерсон, — услышала я голос из-за спины, а когда повернулась и увидела отжившую нимфу, испуганно вскрикнула. Девушка вторила мне, и совсем скоро стало ясно, я смотрю в зеркало, а рядом с ним, скрестив на груди руки, подпирает собой бревенчатую стену Винсент Хальт.

Глава 14

Пришлось схватиться за сердце, потому что оно как-то уж очень опасно запрыгало в груди. Множество лиц, что я видела в тот день, сошлись в одно, и сам собой пришёл ответ на вопрос, который мучил меня.

— Ты будто призрак увидела, Линда, — проговорил Винсент, приближаясь.

Я же, не веря глазам, опасливо прикрыла рукой рот.

Мастер знал меня. А ведь этот человек вполне мог иметь с Линдой отношения, любить её, быть одержимым мыслями о ней. И Линда могла приехать в Эттерфилд не столько ради работы, сколько чтобы встретиться с ним. Она была музой скульптора, которого я даже в глаза не видела. И, осознав это, всерьёз испугалась.

Винсент обошёл меня сзади и посмотрел в отражение, тогда как я не в силах была оторвать взгляда от своего нового лица.

Те же большие, раскосые глаза, пухлые губы, невысокий лоб, аккуратный, чуть приплюснутый подбородок. Линда не была красоткой, художник идеализировал её. Но очарования этой женщине было не занимать.

— Он видел её во снах, — заговорил мужчина, с какой-то жадностью рассматривая меня, поднимаясь взглядом от линии плеча до высокой причёски, сковавшей мой затылок. — Она мучила и изводила его, каждую ночь отдавая всю себя в их безумной, горячей близости. И таким сладким было видение, что не хотелось просыпаться, — мужчина попытался коснуться моего плеча, но не осмелился, вызывая своим пылким взглядом и жаркими речами желание сжаться до размеров точки. — Она оставалась тайной для него, увлекая в омут греха и всякий раз ускользала, лишь заканчивалась ночь. А ему оставалось лишь обожать её, воспевать, боготворить и ждать новой встречи, когда наступит ночь.

Последние слова окончательно вскружили мне голову.

— То есть, мы раньше не встречались со скульптором? — зачем-то спросила я, боясь шелохнуться. — В реальной жизни.

— Он бы это запомнил.

— Всё слишком странно. Наверное, мне лучше уйти.

— Не спеши, — пальцы мужчины легли мне на плечи и сжали их. — Ты ведь пришла сюда не просто так.

Я едва не захлебнулась дыханием, выныривая из охватившего меня наваждения.

— Нет, — отступила, чтобы больше не видеть девушки в зеркале, не чувствовать горячих рук, и поняла, как взмокла. — Это совпадение! Просто неудачное совпадение! Я никого не околдовывала и не заманивала! И мне нужно идти.

Я слишком поздно увидела этот взгляд. Жгучий, угольно-чёрный. Колдовская зелень испарилась, словно по волшебству, и её место заняла теперь пугающая тьма. Мужчина в серой рубашке, перепачканной каменной пылью, рукава которой были завёрнуты, оголяя мощные предплечья, надвигался на меня и походил больше на бешеного зверя, готового броситься на добычу, чем на манерного лорда.

— Не приближайся! — вскричала я. — Дай мне уйти! Ты псих ненормальный!

Я огляделась, ища, чем вооружиться. А когда запустила руку в карман юбки и выставила перед собой единственное доступное оружие, Винсент очнулся. Он и впрямь очнулся, потому что до этого виделся мне совершенно другим.

Мужчина прижал ладонь ко лбу и отёр ею лицо, после чего взгляд его, наконец, прояснился и посветлел.

— Откуда это у тебя? — спросил он, указывая на долото.

— Нашла в пыли возле магазина, — сильнее выставила перед собой инструмент. — Дай пройти. Иначе засуну его тебе между рёбер и не посмотрю, что тупое.

Вместо того чтобы насмехаться над моей нелепой попыткой отбиться от него или вновь строить из себя мачо, мужчина растерянно кивнул и отступил.

— Прости, — сказал он, нервно почёсывая растрёпанный затылок. — Я не должен был. Просто ты очень похожа. Да ты и сама это видела. Положи долото на тумбе у двери и можешь уходить. Я не стану больше тебе мешать. С моей стороны это было непозволительно, и мне нет оправдания.

Я слегка опешила от этой его перемены. Не то чтобы мне хотелось драться с ним за свою честь, но любопытство, несмотря ни на что, всё ещё требовало удовлетворения.

Конечно, по-хорошему нужно было воспользоваться ситуацией и бежать от этого маньяка. И я почти подошла к двери, чтобы скрыться за ней. Но на последнем шаге остановилась, не успев положить инструмент, куда было велено.

— Кто всё это сделал? — спросила я, опасаясь повернуться.

— А ты не догадываешься?

Конечно, я догадывалась. Ведь такую одержимость женщиной, чей образ изводил мастера, невозможно было сыграть.

— Я просто не могу поверить. Ты слишком молод.

— И что с того?

— Чтобы создавать подобные шедевры, требуются годы мастерства.

Винсент хмыкнул.

— Рад, что тебе понравилось. Но уверяю тебя, Линда, старик бы не справился с такой работой. У меня ловкие руки, зрение, на которое грех жаловаться, крепкая спина. Но главное — я занимаюсь этим с детства. Теперь ты готова мне поверить?

Сделав над собой усилие, я обернулась. Винсент стоял, подпирая плечом стену, и смотрел на меня. Но не как самец на самку, а иначе. В его взгляде сквозила тоска.

— На вашем месте я бы запечатлела в камне образ возлюбленной невесты, милорд, и не тратила бы время и силы на сомнительный фетиш.

— Но ты не на моём месте, Линда, — сказал он. — И думаю, понимаешь, что из ниоткуда моё видение взяться не могло. Уж тем более после того, как ожившая мечта сбила меня с ног на рыночной площади.

— Это не мечта, а больная фантазия! — возмутилась я, но продолжить мне не дали.

Интонация, какую обрёл голос Винсента, неприятно резанула по ушам.

— Уходи, — сказал он. — И постарайся больше здесь не появляться. Так будет лучше для всех.

Усмирив внутреннее возмущение, которое начало было накатывать новой волной, я всё же расслышала вопль здравого смысла и, ничего не ответив, развернулась, чтобы уходить, чтобы не нарываться и не будить притихшее лихо. А когда почти бегом выбралась из леса, миновала парк и оказалась дома, закрылась на все замки и стала рыться в шкафах.

Мне требовалось отыскать зеркало. Оно должно было