Попаданка. Переполох в школе Эттерфилда - Яна Сандерс

иметься в доме. Наверняка его где-то спрятали. И, спустя чуть менее часа, я всё же нашла на пыльном чердаке то, что требовалось. Старенькое зеркало без рамы с проплешинами в напылении кое-как удалось закрепить в неглубокой нише возле печного горнила.

Я долго крутилась перед ним, рассматривая себя со всех сторон и примеряя роль Галатеи неудержимого Пигмалиона. Ну да, всё шло не совсем по канону древней легенды, но всё же.

Мы с фантазией лорда одно лицо. И сей факт придётся принять.

Но как?

Что за шутки?

Или моё переселение в тело этой девушки произошло неспроста?

Так, всё, Марина, уйми воображение. Лорд скоро женится, а крутить шашни с женатым мужчиной — последнее дело. Да и какие у нас могут быть шашни? Он же невыносимый тип, избалованный наследник влиятельного папаши, который вместо того, чтобы после смерти главы семейства дела его принимать, закрылся от мира и ваяет. Художник.

Но надо признать, делает он это виртуозно. Мог бы учить других. Даниэля Робсона, например. Хотя зачем ему это?

На следующий день я явилась в школу так, как подобает приличной учительнице. Вовремя и при полном параде. Хоть и подозревала, что если захочет, директриса найдёт к чему придраться.

Но позже выяснилось, старалась я зря, потому что как только отворила дверь кабинета, что-то щёлкнуло, а одежда моя и волосы в мгновение стали мокрыми и холодными.

Глава 15

В ту же секунду я взвизгнула от страха. А когда подняла голову, увидела шмоток чего-то мокрого, свисавший с дверного наличника. Несколько капель прилетели по лбу вдогонку окатившему меня потоку ледяной воды.

Очень хотелось верить, что местный шутник именно водой меня облил, а не чем-нибудь противным или красящим. Но вони вопреки опасениям я не ощущала, хоть это и было слабым утешением.

Стерев с лица влагу, я потрясла руками и, ощутив, что замерзаю, взглянула на ребят. Дети из параллельного класса, чьим уроком днём ранее закончился мой рабочий день, таращились на промокшую насквозь учительницу и едва не лопались, пытаясь сдержать хохот.

— Что ж, — начала я, смахнув капли со лба, — хорошо, что вы догадались налить воду в кожаный мешок. Удар железным ведром по голове я бы вряд ли пережила.

Некоторые из ребят всё же прыснули со смеху, тогда как другие стали удивлённо переглядываться. Шум, по-видимому, привлёк внимание к нашему веселью, и внезапно позади меня кто-то спросил с угрозой в голосе:

— Что здесь происходит?

Я обернулась и увидела того самого учителя физики и воздыхателя Люси по совместительству. Мужчина недовольно смотрел поверх моей головы на притихших детей.

— О, мистер Браун, — заговорила я, — вы очень вовремя оказались рядом. Хотела выразить вам восхищение, — мужчина нахмурился, не ожидая, видимо, такого поворота. — У вас настоящий талант объяснять материал. Не успев изучить закон, они бросаются проверять всё опытным путём.

Я повернула мокрую голову с некогда идеально причёсанным пучком на ребят и подмигнула. Те окончательно растерялись.

— О чём вы, мисс?

— О силе гравитации, конечно, — продолжила я, распуская волосы, чтобы отжать их. Прикреплённый к двери герметичный мешок, когда я толкнула её, кувыркнулся, запустив воду в свободный полёт, и та, не успев набрать скорость, разбилась о первое попавшееся на её пути препятствие. Вы можете гордиться этими сорванцами, и, я надеюсь, мы не станем сообщать об их экспериментах выше.

Многозначительно глянув на мужчину, я поймала недоумение, отразившееся на его лице. Но длилось это недолго. Поджав тонкие губы, Браун укоризненно покачал головой.

— Кое-кто, — начал он, не сводя с меня глаз, — уж не знаю, зачем, пытается избавить тебя от наказания Генри Диттер. Что ж, давайте сделаем вид, мисс. Вот только прямо сейчас вам придётся отменить урок, чтобы переодеться и высушить волосы. Или это вы тоже намерены скрыть от госпожи Верди?

— А у вас сейчас есть урок, господин Браун? — спросила я, поддавшись к мужчине. Он нахмурился.

— Какое это имеет значение?

— Если вы свободны, будьте так любезны, проведите у них физику.

— Что? Но в расписании нет физики.

— Тогда труды.

— А девочек куда денем?

— Им полезно будет набраться опыта в плотницком деле и научиться работать рубанком.

Мужчина усмехнулся. Отбросив назад фалды сюртука, он поставил на пояс руки и сказал:

— Так и быть. Я вас подменю, мисс Петерсон. Выйдете вместо меня в понедельник.

За нашими спинами послышался ропот недовольных голосов. Кто-то несколько раз пихнул в плечо незадачливого смутьяна, которого я успела запомнить в лицо ещё со времён первого своего появления в школе.

Генри Диттер был явно недоволен тем, как всё обернулось. И его одноклассники тоже.

— Ну-ну, — голос физика заставил детей успокоиться. И, пройдя за широкую кафедру, мужчина взял с неё мел и подкинул на ладони. — Не нужно отчаиваться. Наука этого не любит. Она любит, когда её изучают. И сегодня мы проверим, как вы усвоили закон сохранения энергии. К доске пойдёт…

В момент, когда класс окутала тишина, словно затишье перед волной облегчения тех, кого не спросили и отчаяния того несчастного, который не выучил предмет, я закрыла дверь.

Требовалось поспешить, чтобы за один урок успеть переодеться и хотя бы мало-мальски привести в порядок мокрые патлы.

Посетовав на отсутствие фена в этом чуждом мне времени, я ещё разок взъерошила волосы, но как только взялась за дверную ручку, чтобы покинуть школу, кто-то тихо позвал меня.

Возле проёма, ведущего из коридора в холл, стояла Эни и с едва скрываемым интересом разглядывала меня.

— Вы прошли крещение, мисс? — спросила она и улыбнулась.

— Что прошла? — переспросила я.

Девушка нерешительно выступила вперёд и прижалась спиной к стене.

— Дети иногда подстраивают новым учителям этот розыгрыш, — пояснила она. — Странно, что вас не предупредили. Мисс Ники в своё время тоже искупали. Не обижайтесь на них, они не со зла это делают. Дети так проверяют учителя. Тот, кто начнёт кричать и угрожать им, станет тиранить и наказывать за малейшую провинность. Кто расплачется и убежит, если не откажется от работы в первый день, будет предметом для издёвок и колкостей хулиганов. Но всё равно не задержится надолго. Редкий учитель находит в себе силы перевести случившееся в шутку. Тогда он становился для детей другом. Но простите, я заболталась, — девушка, которая до этого говорила непринуждённо, вдруг снова сжалась, а во