Пленница судьбы - Элиан Вайс

Когда прием закончился и последний придворный, пятясь и кланяясь, покинул зал, Ария вскочила с его колен так резко, что едва не упала, запутавшись в подоле. Ноги затекли, не слушались.

— Я ухожу, — бросила она, не оборачиваясь.

— Уходи, — он даже не пошевелился. Откинулся на спинку трона, наблюдая за ней с ленивым интересом сытого кота. — Но помни наш уговор: вечером ты придешь сама.

— Я не приду, — она развернулась и пошла к выходу, чеканя шаг так, что каблучки звонко цокали по мрамору. Она чувствовала его взгляд спиной — он прожигал ее насквозь, скользил по открытой спине, по линии бедер.

— Придешь, — сказал он ей вслед. Его голос настиг ее у самых дверей, тихий, но наполненный абсолютной, непоколебимой уверенностью. — Потому что ты хочешь этого не меньше, чем я. Потому что твое тело помнит каждое мое прикосновение и будет требовать продолжения. Потому что без меня тебе будет больно — физически, из-за магической связи. Ты придешь, Ария. Вопрос только в том, сколько часов ты будешь метаться по комнате, прежде чем признаешь свое поражение. Во сколько ты переступишь порог моей спальни.

Она выбежала из зала, не оглядываясь.

В своих покоях Ария разбила вазу. Дорогую, фарфоровую, с тонкой ручной росписью и золотым ободком. Ту, что стояла на изящном столике у окна. Она схватила ее обеими руками, замахнулась и швырнула в противоположную стену с такой силой, на какую только было способно ее измученное тело. Ваза взорвалась фонтаном белых и золотых осколков, осыпавшихся на пол с мелодичным, прощальным звоном.

— Ненавижу! — закричала она, и голос ее сорвался на хрип. Она рухнула на колени прямо посреди этого блестящего крошева, не чувствуя, как острые края впиваются в кожу. — Ненавижу его! Ненавижу себя! Ненавижу этот проклятый дворец, эту чертову магию и эту гребаную связь!

Слезы текли по щекам — горячие, крупные, злые. Они капали на алый шелк платья, оставляя темные пятна. Она не хотела плакать. Она поклялась себе, что больше не прольет ни слезинки перед ним или из-за него. Но сила, которую она так долго копила, кончилась где-то там, на черном троне, когда его пальцы двигались внутри нее, а она сидела и улыбалась послам, как последняя дура.

Мира вбежала на шум. Она застыла на пороге, прижав ладони к груди, с ужасом глядя на разбитую вазу, на свою госпожу, стоящую на коленях среди осколков, на ее мокрое от слез лицо.

— Госпожа… — начала она, делая шаг вперед.

— Уйди, — голос Арии был глухим и мертвым.

— Но у вас кровь, госпожа! Ваши руки…

— Уйди, Мира! — Ария подняла голову, и в ее покрасневших от слез глазах горел такой огонь отчаяния и ярости, что служанка отшатнулась. — Пожалуйста. Просто оставь меня одну. Умоляю.

Мира ушла, тихо притворив за собой тяжелую дверь.

Ария осталась одна. Она поднесла к лицу ладони и посмотрела на них. Из нескольких мелких порезов сочилась кровь. Алые капли смешивались со слезами и пылью от разбитой вазы, падая на пол, на колени, на подол проклятого красного платья.

Она проиграла.

Не потому, что он был сильнее физически. Не потому, что магия держала ее на привязи. Не потому, что он угрожал расправой ее семье в далеком северном герцогстве.

Она проиграла потому, что хотела этого сама. Всем своим существом.

Она хотела его пальцев на своем теле. Хотела его горячего дыхания у своего уха. Хотела, чтобы он довел ее до самой грани, а потом грубо перешагнул через нее, оставив без сил. Хотела — вопреки жгучей ненависти, вопреки унижению, вопреки всем тем моральным устоям, в которые она свято верила до того, как попала сюда.

— Что ты со мной сделал? — прошептала она, глядя в высокий лепной потолок, на котором плясали тени от свечей. — Кем я стала? Я превращаюсь в животное, которое хочет только одного — быть рядом со своим мучителем.

Ответа не было. Только глухая, ритмичная пульсация чужой магии в крови. Его магии. Она отзывалась на каждую ее эмоцию, как чуткий камертон: страх усиливал желание, стыд разжигал жар внизу живота, а злость превращалась в острую, почти болезненную потребность в его присутствии.

Она чувствовала его даже сейчас, сквозь толщу каменных стен. Он был доволен. Спокоен. Он наслаждался триумфом — ее унижением, ее страстью, вырвавшейся из-под контроля, ее очевидным поражением. И хуже всего было то, что какая-то часть ее — темная, извращенная, ненавистная ей самой — наслаждалась вместе с ним.

Ария поднялась с колен. Медленно, морщась от боли в порезанных ладонях. Отряхнула платье от осколков и пыли. Кровь с ладони она слизала языком — соленую, металлическую, почти сладкую на вкус.

Она подошла к зеркалу и посмотрела на свое отражение. Красные, опухшие глаза — от слез. Красные, пылающие щеки — от стыда и возбуждения. Красное, вызывающее платье — как свежая кровь, как пламя, как знак ее глупого, самоубийственного бунта.

— Он не победил, — сказала она своему отражению твердо, глядя в собственные зрачки. — Это была лишь битва. Война продолжается. Я не сдамся.

Но где-то глубоко внутри, в том самом месте, куда она боялась заглядывать, она уже знала правду. Война была проиграна в тот самый миг, когда она впервые почувствовала его прикосновение и не умерла от отвращения. Когда ее тело, помимо воли, раскрылось ему навстречу.

Ария повернулась к двери, за которой коридоры вели в его крыло.

Она не знала, пойдет ли к нему сама, как он приказал. Но она точно знала, что если он придет к ней — она не откажет. Не сможет. И это осознание было страшнее любых цепей. Страшнее любых оков. Страшнее самой смерти.

Вечер наступил быстро. Слишком быстро. Солнце село за черными шпилями дворца, и тьма, густая, как чернила, заполнила каждый угол. Ария стояла у окна, глядя на холодные, безразличные звезды. Тонкая серебряная цепочка на щиколотке холодила кожу, натирала ее, словно постоянно напоминая: «Ты принадлежишь ему. Ты — собственность».

В коридоре за дверью послышались шаги. Тяжелые, уверенные.

Ария замерла, перестав дышать. Ее сердце пропустило удар, а потом забилось с утроенной силой, отдаваясь в висках и внизу живота.

Шаги приблизились. И прошли мимо. Тишина. Он не пришел.

Он ждал. Он выполнял условия своей же жестокой игры. Он ждал, что она, сломленная, мучимая магической связью, придет сама. На своих ногах. По своей воле. Признает свое поражение.

Ария закрыла глаза, чувствуя, как магия