Призрак под толщей вод - Эмилия Джей

Дрэвин заглушил в себе яростные вопли Сэма, перепрыгнул через ступеньки и помчался через камбуз и кубрики к последнему лестничному пролету. Трюм с камерами, казалось, был уже полностью затоплен.

— О боги, — ахнул он, прежде чем сбежать вниз настолько, насколько это было возможно, набрать полную грудь воздуха и нырнуть в залитое водой помещение.

Дрэвин пробирался сквозь толщу воды, почти ничего не видя в темноте. Воздух уже подходил к концу, когда он добрался до её камеры и обнаружил зияющую дыру в борту корабля.

Эсми нигде не было.

Черт. Пушки.

Горло перехватило; тошнотворное чувство вины нахлынуло при мысли о том, что она тонет по его вине. Выбравшись на верхнюю ступеньку лестницы из трюма, Дрэвин жадно глотнул воздух. Промокший насквозь тяжелый капитанский камзол облепил тело, потянув его вниз, когда он бросился обратно на палубу.

Главная палуба была пуста, если не считать тел погибших. Корабль Блэквуда уже ушел почти на милю. Последний из пинас спускали в бушующее море, когда он встретился взглядом с Сэмом.

— Стой! — приказал тот. — Дрэ, сюда!

Дрэвин уже хотел рвануться к ним, но резко обернулся в сторону своего кабинета.

— Проклятье. Карта, — проворчал он, развивая предельную скорость.

Когда он ворвался в кабинет, морская вода была уже по колено. Он лихорадочно перерыл стол, где хранились результаты многомесячных исследований затерянного королевства, только для того, чтобы осознать: самый важный пергамент исчез.

Карта королевства и места, где оно когда-то находилось.

— Чертов Ирах! — взревел он, схватил канделябр и швырнул его через всю комнату.

В памяти всплыло воспоминание. Женщина, которая подошла к нему в таверне — пиратской таверне — прошлой ночью, утверждая, что ищет убежища, а затем нарушила свое слово и принялась рыться в его вещах, стоило ему отвернуться.

И, наконец, её реакция на велсинитовые кандалы.

Они едва не сбили её с ног, но они не подействовали бы на простого смертного.

— Это невозможно, — прошептал он, и его взгляд заметался из стороны в сторону.

Нет, этого не могло быть. Даже если женщина владела магией, кандалы оставались запертыми на её запястьях, когда корабль начал тонуть.

Дрэвин стиснул челюсти, выходя из кабинета, и поджег всё на борту, что еще могло гореть. Яростное, мерцающее оранжевое зарево осветило всё вокруг, посылая черный дым в небо.

— Дрэ, быстрее! — звал Сэм, кашляя от дыма; остальные матросы тоже кричали ему.

Оглушительный рев разорвал воздух, заполняя его уши. Дрэвин обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как из глубин вздымается гигантская волна, возвышаясь над кораблем так, словно она была соткана из гнева самих морских богинь.

Только… это вовсе не была волна. Он несколько раз моргнул, смахивая едкие брызги морской воды, но видение не исчезло.

Если бы не пламя, охватившее теперь корабль, Дрэвин не смог бы разглядеть то, что на них напало.

Дрожь пробежала по океану, когда из бездны поднялось нечто гораздо более зловещее, чем всё, что он когда-либо видел. Из пучины появилось колоссальное легендарное существо — кракен, но не такой, о которых он слышал в матросских байках. Этот зверь был создан не из плоти и кости, а из самой воды; его массивные щупальца вихрились и обвивались вокруг его корабля.

Нет… Этого не может быть.

Рев океана заглушил крики ужаса его команды, когда щупальца кракена обвились вокруг судна так, словно обладали материальной плотью. Дрэвин попятился, вцепившись в перила; его разум отказывался верить в невозможное, а неверие мертвой хваткой вцепилось ему в горло.

Он обернулся к остальным и не увидел в их глазах ничего, кроме первобытного страха.

Воцарился хаос, и Дрэвин понял, что не успеет добраться до пинаса и присоединиться к команде. Но он проклянет себя, если позволит им утонуть вместе с ним.

Коротким кивком он заставил канаты, удерживающие лодки, вспыхнуть. Веревки мгновенно обратились в пепел, и малые суда рухнули в воду. Крики матросов эхом разнеслись над ревом шторма и пламени, но Дрэвин цеплялся за надежду, что дал им шанс на спасение.

С оглушительным стоном шпангоуты корабля начали лопаться под давлением водяных щупалец. Кракен сжимал их безжалостно, круша корпус судна, словно оно было сделано из обычных щепок.

Водяная плоть чудовища извивалась и корчилась — истинное воплощение гнева океана. Челюсть Дрэвина отвисла, когда бушующее море начало заглатывать его корабль. Его пламя погасло, погрузив всё вокруг в кромешную тьму, и его неверие сменилось мрачной покорностью. Он судорожно выдохнул — ни он, ни его огонь не могли остановить то, что происходило.

Бежать было некуда. Он приготовился к смертельному удару порожденного водой зверя, крепко вцепившись в поручни, готовый пойти на дно вместе со своим домом, как и подобает любому капитану.

Одно из колоссальных щупалец обрушилось на палубу с громоподобным ударом, в щепки разнеся остатки перил. Судно резко дернулось, древесина затрещала, когда вода хлынула через планширь. Со стоном корпус сдался под невыносимым напором; мачта переломилась, как сухая ветка, и рухнула в море спутанным комом веревок и парусины.

И вот, после последней дрожи, корабль покорился объятиям моря. Крик поражения Дрэвина захлебнулся в грохоте волн, когда вода хлынула ему в горло.

Спустя считанные минуты «Одиссея» с протяжным, скорбным стоном ушла под воду, исчезая в темной бездне и увлекая его за собой.

Глава 11

Эсмира

Под бурлящей поверхностью Эсмира наблюдала за тем, как корабль покоряется её ярости. Она не могла оторвать взгляда от тонущего судна, тщетно боровшегося с призванным ею чудовищем — истинным морским монстром, которого страшились все моряки и которого породила её сила.

Корабль полностью ушел под воду. Эсмира всматривалась в круговорот обломков, выискивая панические, беспорядочные движения тонущих людей. Среди погружающихся в бездну остатков судна её взгляд зацепился за одну фигуру — мужчина отчаянно бился в воде, сражаясь с беспощадным течением, пока тяжесть камзола тянула его на дно.

Её светящиеся глаза вспыхнули, когда она поняла, что это принц.

Эсмира сама призвала это существо, сотканное из волн, направив его на корабль, который держал её в плену. Но теперь, глядя на этого единственного тонущего человека, она почувствовала, как крупица раскаяния шевельнулась в её темном, бессмертном сердце.

Её пальцы дернулись. Какая-то часть её существа, что-то, зарытое глубоко в душе, зудело от желания сдвинуться с места — зудело от желания спасти его.

Эта мысль напугала её; сирена внутри забилась, требуя действовать так, как она и представить не могла.

Она сжала перепончатые