Леди северного сияния - Людмила Вовченко

жест и мысленно отложила. Всё здесь нужно было запоминать. Всё. Жесты, паузы, слова, кто первым смотрит в сторону, кто слишком быстро молчит. Кайран повернулся к мужчине рядом с факелом. — Хрод, поднимай две лодки. Лучших людей. Не героев — живых хочу обратно. — Есть, милорд. — Северную косу проверить до рассвета. Берег до старой башни. Если найдёте бочки, парусину, людей — сразу сигнал. — Будет сделано. — Раненых — в нижний дом у маяка. Там теплее. — Да.— И не лезьте за рифы ночью. Хрод помолчал. — Если там люди... — Я сказал — не лезть за рифы ночью. Голос Кайрана стал таким, что даже море, казалось, на миг прислушалось. — Мёртвых вы не спасёте. Живых мне утром не утопите. Хрод опустил голову. — Понял. Лада посмотрела на Кайрана. Вот так. Жёстко. Без красивого героизма. Без «все в лодки, спасём любой ценой». Он уже терял людей. Это слышалось в каждом слове. Он знал цену благородным порывам, после которых вдов становится больше. Кайран повернулся к ней. — Ты возвращаешься в замок. — Нет. — Лада. — Нет. Несколько моряков на причале замерли. Пожалуй, никто здесь не привык, чтобы молодая жена отвечала лорду острова так быстро, спокойно и без малейшего уважения к драматическому моменту. Кайран медленно выдохнул. — Объясни. — Вы сказали: сегодня ночью проверяем запасы. — Это сделают люди. — Какие? — Мои. — Те же самые, которые держали мешки на мокром полу? На лице ближайшего моряка мелькнуло что-то вроде испуганного восторга. Кайран прищурился. — Ты выбираешь опасное время для споров. — Нет. Я выбираю полезное. Сейчас все и так не спят. Завтра половина будет валиться с ног, другая половина начнёт рассказывать, что всё проверено, а третья вспомнит, что ключи не у того человека. — У нас нет третьей половины. — Зато у вас есть кладовые, которые, судя по всему, умеют прятать сюрпризы. Он смотрел на неё несколько секунд. Снег ложился на его тёмные волосы, таял у висков. Свет факела выхватывал резкие скулы, тень под нижней губой, складку между бровями. В этом мужчине было что-то от тех чёрных скал за спиной: упрямство, холод, сила и привычка выдерживать удар. — Ты замёрзнешь, — сказал он. Лада почти улыбнулась. — Милорд, когда женщина почти пятьдесят лет прожила с отоплением, которое включают по календарю, а не по погоде, её трудно впечатлить сквозняком. Он не понял половины. Но, кажется, услышал главное. — Ты останешься в верхних кладовых, — сказал он наконец. — Не у причала. — Согласна. — Если станет плохо — уходишь. — Если станет плохо, я скажу. — Ты скажешь? — Возможно, нецензурно, но честно. Кайран коротко усмехнулся. — Хрод! Моряк обернулся. — Милорд? — Две лодки — на косу. Ещё троих — к старым складам. Вельмара ко мне. При имени Вельмара несколько человек переглянулись. Лада заметила. Управляющий? Тот самый мягкий голос в коридоре? Очень хорошо. Ночь обещала быть познавательной. В замок они возвращались быстро. Не так, как спускались: тогда была тревога, теперь — дело. Разница чувствовалась даже в шагах Кайрана. Он не тащил её за собой, но держал локоть крепко, помогая на обледенелых ступенях, и Лада была достаточно умна, чтобы не изображать независимую героиню с переломанной ногой. Ветер бил в спину. Снег шуршал по камню. Где-то внизу уже кричали команды, скрипели блоки, глухо стучали лодки о причал. Ардейн двигался. Ночной, промёрзший, встревоженный, но живой. Во дворе замка им навстречу выбежала Бригта, накинув на голову шерстяной платок. — Миледи! Милорд! Леди Эйвора спрашивает, что случилось. Леди Сольвей плачет. Лада остановилась. Не специально. Просто организм сам решил выделить секунду на внутренний вздох. — Уже? — спросила она. Бригта растерялась. — Что, миледи? — Ничего. Кайран посмотрел на неё искоса. — Сольвей волнуется. — Без сомнения. — Лада. — Я молчу. — Это не похоже. — Внутренне молчу. Он покачал головой и пошёл дальше. В большом зале их уже ждали. Разумеется. Эйвора сидела в кресле у камина в тёмной накидке, будто тревога застала её не врасплох, а в заранее подобранном костюме. На столике рядом стояла чашка, от которой поднимался пар. Сольвей стояла у камина, закутавшись в светлую шаль. Глаза красные, губы дрожат, одна рука у горла. Картина была почти идеальная. Лада даже мысленно поставила композиции хорошую оценку: свет огня, хрупкая девушка, строгая тётка, тревожная ночь. Не хватало только музыканта в углу для сопровождения семейной драмы. — Кайран! — Сольвей бросилась к брату. — Что произошло? Почему били в колокол? Почему все бегут к гавани? Он остановил её, положив руки ей на плечи. — Обломок с «Хальдора» нашли у северной косы. Сольвей побледнела. На этот раз, кажется, искренне. — «Хальдор»?.. — Да. — Но это же зерно. — Да. Эйвора медленно поднялась. — Ты уверен, что это с него? Кайран протянул ей обломок. Тётка взяла доску, посмотрела на знак. Пальцы у неё не дрогнули. Совсем. Лада смотрела только на её руки. В лице люди врут лучше. Руки — реже. Но Эйвора и руками владела безупречно. — Печально, — сказала она. — Очень печально. Бедные люди. Бедные люди были упомянуты после зерна. Лада снова отметила. Не осудила даже. В северных землях зерно тоже означало людей. Но порядок слов был интересный. — Лодки вышли? — спросила Эйвора. — Выходят. — Ночью? — До рифов не пойдут. — Разумно. — Мы проверяем запасы. Вот тут тишина стала другой. Сольвей всхлипнула. — Сейчас? Эйвора посмотрела на Кайрана чуть дольше обычного. — Ночью люди устали, дорогой. В тревоге легко ошибиться. — Завтра будет поздно. — Почему? Ответил не Кайран. Лада сняла мокрую перчатку, сжала пальцы, чтобы вернуть им чувствительность, и сказала — Потому что если зерновой корабль потерян, нужно знать не примерные запасы, а точные. Сегодня. Не завтра после завтрака и не после того, как каждый успеет вспомнить удобную версию. Сольвей повернулась к ней. — Вы думаете, кто-то станет лгать в такую ночь? — Люди лгут не по расписанию. Девушка вздрогнула. Эйвора мягко вмешалась — Лада, дитя моё, в доме Вельд служат преданные люди. — Преданность прекрасно сочетается с плохим учётом. — Вы слишком мало знаете этот дом. — Поэтому и хочу посмотреть его кладовые. Эйвора улыбнулась. — Юная решительность бывает очаровательной. Лада тоже улыбнулась. — А зрелая снисходительность — очень удобной. Кайран резко перевёл взгляд на неё. Не сердито. Предупреждающе. Лада поняла. Не сейчас. Не открыто. Не на глазах у Сольвей. Хорошо. Она умела ждать. Иногда. Если сильно постараться. — Вельмар где? — спросил Кайран у слуги, стоявшего у дверей. — За ним послали, милорд. — Торвальда тоже. — Да, милорд. Эйвора медленно вернулась в кресло. — Я буду присутствовать. — Нет, — сказал Кайран. Сольвей подняла голову. Эйвора замерла. — Кайран? — Вы останетесь в зале. Сольвей тоже. — Но дом... — Дом не развалится за ночь без вашего наблюдения.