Влюбленный Уайльд - Элоиза Джеймс

Он подобрал отброшенный кий и загнал красный шар в лузу, кажется, даже не прицеливаясь.

Аларик покачал головой.

— Нет.

— Она смеялась.

Аларику было трудно представить ее смеющейся. На его взгляд, она постоянно выглядела хмурой.

— Как только я ее увидел, то сразу понял, что хочу, чтобы она была моей, — заявил Норт.

Аларик открыл было рот, но тут же снова его закрыл. Проклятье! Похоже, любовь — что-то вроде инфекции. Болезнь мозга.

— Я знал, просто знал, что должен ее заполучить.

По голосу Норта можно было подумать, что он в лихорадке и бредит. Если бы Аларик верил в любовную магию и все такое, он бы подумал, что его брата околдовали. Вот только это должно было означать, что заклятие наложила мисс Белгрэйв, что, в свою очередь, подразумевало бы, что она действительно хочет выйти замуж за его брата.

— Ты когда-нибудь чувствовал подобное? — спросил Норт.

— Совершенно точно никогда! — заявил Аларик. — Думаю, во мне этого нет.

Норт взмахнул кием — на отполированном дереве сверкнули отблески света.

— А я думаю, что у нас это семейное. Посмотри хотя бы на отца.

Аларик пожал плечами.

— А что с отцом?

У Офелии, третьей жены герцога, были ярко-рыжие волосы, острый подбородок и вспыльчивый характер. Она нравилась Аларику. Казалось, у нее с его отцом был страстный союз, хотя и не без бурных ссор.

— Много лет назад герцог вошел в комнату и увидел нашу мать лежащей на диване: она лежала, а трое поклонников обмахивали ее веерами. Отец говорит, что он в тот же миг понял, что женится на ней. Он избавился от тех поклонников, отшвырнул веера и поцеловал ее.

Аларик засмеялся. Портрет их матери, первой герцогини, висел на первом этаже. Аларик мало что помнил о ней, но у него сложилось впечатление, что она была прекрасной кокеткой и заставила их отца изрядно за ней побегать.

— Не вижу смысла копировать методы ухаживания нашего отца, — сказал он. — Вспомни, ведь его вторая герцогиня сбежала, бросив четверых своих детей, не говоря уже о нас троих.

— После смерти матери отец практично рассудил, что нужно дать его троим осиротевшим сыновьям мать. — Норт помолчал, потом осторожно добавил: — Возможно, он сделал не самый удачный выбор женщины на роль матери для его сироток.

Аларик захохотал, и его смех слился со смехом брата. Вторая герцогиня была начисто лишена материнского инстинкта. Она бросила детей в детской, как бездомных котят, и никто из них, включая ее родных детей, больше никогда с ней не общался. После рождения четвертого ребенка, на шестой год ее брака с герцогом, она сбежала с каким-то прусским графом, и парламент специальным законом, без обсуждения, разрешил их отцу развестись.

— Я понимаю, что это дает повод усомниться в правильности суждений нашего отца, — сказал Норт. — Но он утверждает, что в отношении Офелии он чувствовал такую же уверенность, как было с нашей матерью. И два его брака, первый и третий, счастливые.

— Даст бог, меня никогда не поразит такая «уверенность», — сказал Аларик. Потом жестом показал на наряд Норта: — Если это то, что с мужчиной делает любовь, то я не хочу иметь с ней ничего общего. Я ведь правильно догадался? Это из-за Дианы ты сделался попугаем?

Аларик впервые за все время разговора заметил на лице брата признаки неловкости.

— Диана следит за модой, для нее такие вещи важны.

— И ты надел желтые каблуки, чтобы завоевать сердце этой дамы?

— У нее не было выбора, за кого выходить замуж, поэтому я хотел, чтобы… хотел сделать мое предложение более привлекательным для нее.

— Диане Белгрэйв повезло, чертовски повезло, — заявил Аларик.

«Даже если она сама этого не сознает». Но последнюю мысль он оставил при себе.

— Между прочим, сейчас твоя очередь, — сказал Норт, снова взмахивая кием.

— А ты не хочешь вместо этого побоксировать пару раундов? — предложил Аларик. — Я сегодня уже катался верхом, но мне бы не помешало еще подвигаться.

— Категорически нет. — Норт окинул брата взглядом. — Уверен, ты хорошо смотришься раздетым. Небось на корабле ты поддерживал себя в форме, боксируя с матросами.

— Но у тебя под этими шелками все еще сохранились кое-какие мышцы. Кстати, где Парт? Если только он не изменился так же сильно, как ты, он всегда готов подраться на кулаках.

Парт Стерлинг, бывший подопечный герцога, рос с ними с пятилетнего возраста. Все четверо — Гораций, Норт, Аларик и Парт — носились по поместью во главе ватаги мальчишек из самых разных семей, от детей кузнеца до сыновей деревенского мясника. Парт был для них как брат, этакий драчливый брат-медведь, такой же, как они, только с другой фамилией.

— Он должен был приехать сегодня. Возможно, завтра приедет. — Норт загнал шар в лузу. — Вот он с тобой и побоксирует.

— Чего мне ожидать, он тоже будет в парике яйцевидной формы? — осторожно поинтересовался Аларик.

Норт рассмеялся.

— Парт занят строительством собственной империи, ему некогда следить за модой. Ты все еще один из его главных акционеров?

— Конечно. Покупая свое имение, я заплатил за него из прибыли от моих первоначальных инвестиций. На чем он сейчас сосредоточился?

Парт начинал с торговли с Китаем, но у него был нюх на все, что принесет огромную прибыль. Письма от его поверенного следовали за Алариком по всему миру, и каждое сообщало, сколько денег Парт заработал для него за последнее время.

— На паровых двигателях. А еще он поговаривает о том, чтобы открыть банк.

Аларик заинтересовался.

— Паровые двигатели? Ты их уже видел?

Норт кивнул.

— Он купил поместье к западу отсюда, недалеко от твоего, и поставил в сарае паровой двигатель. И завез рабочих, которые с ним работают. Старый особняк сгорел, и Парт теперь строит новый дом — там будут балконы с перилами из чугунной решетки, выполненной по его собственному дизайну.

Аларик уловил в голосе брата нотки зависти.

— Ты же не возражаешь жить в замке?

Он огляделся по сторонам. Даже сейчас, в разгар лета, каменные стены оставались сыроватыми, камень пропах старыми книгами и собаками. Он пах домом.

— Не больше, чем любой, кто собирался построить свой собственный дом, — сказал Норт с кривой улыбкой.

В детстве Норт часами рисовал чертежи домов, которые планировал когда-нибудь построить.

— То, что ты наследник титула, не означает, что ты не можешь спроектировать дом. Между прочим, я привез тебе книгу чертежей одного архитектора по фамилии Палладио.

— Андреа Палладио, полагаю, — сказал Норт. — Спасибо. Проектировать дом у меня нет времени, но я спроектировал новую маслобойню. Старую разрушила буря.