Корона войны и тени - Дж. Р. Уорд

— Ни в коем случае. Но от обвинений кровожадной толпы нет защиты.

Шаги приближаются с переулка, и наёмник резко закрывает меня своим телом, прижимая к дощатой стене. Когда я оказываюсь лицом к лицу с лезвием его огромного меча, он уверенной рукой достает сверток венселя из своего жилета. Когда он зажигает его, в холодном воздухе приятным запахом расцветает дым, но именно мужской запах отпечатывается в моей памяти.

Хотя наёмник может быть безнравственным, всё равно этот мужчина очень приятно пахнет. Чистый мужской аромат и кожа. И этот кедр.

Я вспоминаю, что он сказал о моём собственном запахе.

— Тебе нужно покинуть это место, — говорит он тихо на следующем выдохе.

Прежде чем я осознаю, что делаю, вырывается:

— Сколько?

Он оглядывается через плечо, и я веду взглядом по кончику его косы, которая свисает в мою сторону. На кожаном шнурке висят чёрные бусины, одна на другой. Мне интересно, кто их туда вплёл, ведь они кажутся слишком легкомысленными для того, чтобы он тратил время на такую безделицу.

— Ты не сможешь со мной расплатиться.

— Я не могу идти одна. — Слезы наполняют мои глаза, когда реальность обрушивается на меня, как валуны с нашей рушащейся стены. — И я не могу остаться здесь.

А золотой рыцарь хочет использовать ту самую магию, которая втянула меня в беду.

— Мне нужно… нанять тебя.

Одиннадцать

Ужасное открытие

— Куда ты, собственно, направляешься? — Когда я не отвечаю, наёмник выдыхает струю синего дыма и поворачивается ко мне лицом. — Моя цена зависит от задания. Куда ты идёшь?

— В Пустоши, — бормочу я. — Я хочу добраться до Аванпоста в Пустошах.

Когда мужчина смеётся, я сердито смотрю на его левое ухо и замечаю краем глаза, как бровь над его мутным глазом поднимается.

— Почему не в Просперитус? Ближе. Безопаснее.

Нет, моя репутация не только идет впереди меня, но и приведёт к ещё большему бедствию.

— Пустоши. Аванпост.

— Территория уголовников.

— Как ты думаешь, кем я стану, если выберусь отсюда живой? — Пока наёмник смотрит на меня, я переминаюсь с ноги на ногу. — Назови свою цену.

Он делает затяжку венселя и выпускает ещё одно облако дыма, который светится синим даже в темноте.

— Тысяча эмрас.

Мой дыхание застывает в горле.

— Э-это целое состояние.

— Ты представляешь, что простирается между твоей деревней и Пустошами? — Улыбка холодная. — Леса, полные диких зверей, Озеро Потерянных Душ, территория грилонов. И ходят слухи о демонах. Это не прогулка по летней полянке.

— За свою жизнь я не увижу даже сотни эмрас.

— Хм. Жаль. — Наступает пауза, пока он курит. Затем мужчина протягивает: — Но похоже, что сегодня тебе везёт.

— Я бы не назвала свои нынешние обстоятельства удачными.

— Я как раз собираюсь в Пустоши. — Мой краткий всплеск облегчения быстро гаснет. — Тем не менее, я не работаю бесплатно ни при каких обстоятельствах. У меня есть кодекс, знаешь ли.

— Кодекс, который явно основан не на чести.

— Честь ничего не стоит в Анатосе. Сейчас ты начинаешь это осознавать.

Я поняла это в тот первый раз, когда от меня отвернулся человек, которому я помогла.

— И что ты хочешь, кроме абсурдной суммы денег?

— Что ещё ты можешь предложить? — Его внимание опускается к краю моего плаща. Затем возвращается к моему капюшону, медленно, как будто он представляет меня обнажённой. — Интересно, чем ещё ты можешь меня заинтересовать.

Тело наполняется жаром, до такой степени, что мне кажется, будто земля под ногами уступила место горячему источнику…

Вдалеке начинает звучать хор толпы.

— Твоё время истекает. — Наёмник кивает в сторону переулка. — Что будешь делать? Уходишь с моей помощью или остаешься здесь, чтобы сгореть на костре?

Слёзы наворачиваются на глаза, и я дрожу, но не от страха перед ним или ситуацией, в которой оказалась. Хотя оба этих чувства вполне оправданы. Нет, моя реакция вызвана тем, что я — девственница, и я смирилась с тем, что умру ею, потому что так складывается жизнь. Я просто никогда не думала, что у меня будет шанс почувствовать прикосновение мужчины, его губы… его тело… рядом с моим, потому что он хочет меня, а я хочу его.

Таинство, о котором я не просто услышу от кого-то, но которое познаю своим телом.

— Я буду нежным с тобой, — говорит он низким, резонирующим голосом. — Я не принесу в постель то, чем зарабатываю на жизнь, не с тобой.

— Почему? — шепчу я.

— Я сражаюсь только с теми, кто противостоит мне. — Его изуродованная боевая рука тянется вперёд и проводит по капюшону, как будто это мои волосы. — И ты не сможешь мне навредить.

Толпа вновь ревёт, и я вспоминаю о том, что происходит за пределами этого напряжённого момента уединения, которое мы создали в переулке. Однако торг, который мы ведём за моё тело, кажется гораздо более опасным.

— Я достану тебе деньги, — хрипло произношу и отворачиваюсь, не столько от наёмника, сколько от самой себя. — Следуй за мной…

Когда я пытаюсь продолжить свой путь по переулку, он хватает меня за руку и притягивает обратно. Его ладонь теплая и мозолистая, и кажется, что он касается меня сразу по всему телу, одним прикосновением.

Мой рот приоткрывается, и я смотрю на его губы.

— Что?

— Ты должна стать моей, — говорит он с настойчивостью.

— Ты, верно, сумасшедший.

— Я вполне в своем уме.

Я поднимаю край своего плаща.

— Ты уверен, что понимаешь, что это такое?

— Будь уверена, я планирую затащить в постель не твои шерстяные тряпки.

Он подступает ко мне, его тело излучает сексуальную энергию, которую невозможно отрицать, игнорировать или приуменьшить. Это то, что скрыто под поверхностью, то, на что откликнулась каждая женщина с той секунды, как он вошел в таверну.

— Меня интересует совсем другая глубина, — шепчет он, наклоняя голову так, что его губы оказываются у моего уха, разделенные лишь капюшоном моей мантии. — Тёплое и влажное место, оказывающее мужчине радушный прием. Где я смогу оставить часть себя внутри тебя.

Я думаю о том удовольствии, которое он, несомненно, подарил многим женщинам, и вырываю руку из его захвата. Но не могу оторвать взгляд от его губ.

Я чувствую, как его глаза сужаются.

— Почему ты так легко продаешь другим то, что не готова отдать мне в обмен на работу, в которой я очень хорош? Особенно когда твоя жизнь находится в такой опасности. Я начинаю думать, что причина во мне.

Есть и другие способы причинить женщине боль, думаю я про себя. И то, что для него